Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 12 – Элоиза Джеймс

Но сейчас она впервые в жизни чувствовала, что плывет по течению неизвестно куда. Кто она такая, если не наследница с неистребимой страстью к красивым нарядам? Она разорена. Ее красота — это все, что у нее осталось. Затем пришла другая мучительная мысль: как же она была глупа, если строила свою жизнь на таких эфемерных привязанностях?

Герцог, герцогиня, их семья и с десяток гостей сидели вокруг большого стола, уставленного пирожными и прочими лакомствами. Зато леди Грей, ее матери, нигде не было видно.

Диана легонько потянула ее к столу, но Лавиния столбом стояла в дверях, терзаемая очередной страшной мыслью.

Любое брачное предложение, которое она получит, растает, как дым, стоит только поверенному ее предполагаемого супруга выяснить правду насчет ее приданого. Отчего мать вообразила, что будут какие-то переговоры? Неужели она думала, что любой кандидат в мужья будет настолько ослеплен ее дочерью, что забудет о приданом?

Лавиния была разорена уже два года назад, когда дразнила Парта. Даже тогда, когда покупала все эти шляпки, которые вызвали в нем презрение. И хуже того: она смогла заплатить за эти дурацкие шляпки лишь потому, что ее мать украла драгоценности Дианы и заменила камни на стеклянные подделки, цена которым была равна нулю. Как теперь и цена самой Лавинии.

Какая жестокая ирония! Лавиния всегда думала, что состояние делает ее настоящим бриллиантом. Теперь же она превратилась в отшлифованную стекляшку.

Парт явно видел ее насквозь. Неудивительно, что он смотрел на нее не как на бриллиант, а как на жабу. Жабу, которая проникла в его сад и теперь восседала на листе кувшинки и которую нельзя было ни тронуть, ни выбросить вон.

Что за фантазии! Как рассмеялась бы ее подруга Уилла! Особенно если бы Лавиния прибавила, что, будь он жабой, она бы его поцеловала, и тогда…

Но она не развила эту мысль до конца. У нее возникло такое ощущение, будто она в школе и ей предстоит декламация на французском языке, но она забыла слова. В ушах стоял гул, живот скрутило судорогой.

— Тебе необходимо выпить чашку чая, — сказала Диана, сопровождая свои слова новым тычком. — Ты бледна как смерть.

Лавиния безвольно последовала за подругой и упала на свободный стул подле леди Ноув, сестры герцога. Она чувствовала себя механической куклой. Куклой, которая способна поднести чашку к губам, повернуть голову, даже обмахнуться веером. Она напилась чая. Объелась кексами. Смеялась и болтала с леди Ноув, Дианой и многочисленными отпрысками семейства Уайльдов.

Лавинии особенно нравилась Артемизия, самая младшая из Уайльдов. Арти была одновременно и милой, и упрямой, и Лавиния иногда думала, что когда-нибудь и у нее могла бы быть такая дочь.

Выпив три чашки чая, она встала и рука об руку с Арти подошла к перилам. Они стали уговаривать Фитци, старого павлина, который царствовал на южной лужайке, взять кусочки кекса из руки Артемизии.

Но Фитци не обращал на них внимания. Он злился, бросался из стороны в сторону и угрожающе распускал хвост. Его соперник Флойд снова нарушил границы его владений. Флойд прибыл в Линдоу совсем недавно и еще не научился уважать нрав старшего товарища.

Как раз сейчас молодой павлин мелькал в нескольких футах от них. Он с хвастливым видом расправлял хвост, но стоило Фитци начать рыть землю когтистой лапой, как от его бравады не осталось и следа.