Книга Мудрый, страница 15 – Алеся Кузнецова

В конце Форуг просил прощения у матери за то, что так давно ее покинул и теперь они уже точно не смогут встретиться.

Дарьюш пригладил взъерошенные волосы и спрятал письмо под одежду. В конце концов Мудрый такой же человек, как и все, и тоже нуждается в прощении. Разговоры о его мудрости, видимо, сильно преувеличены.

Через неделю стражник посмотрел на взволнованного узника и сказал:

— Будь спокоен, торговец коврами нашел твою мать и передал госпоже письмо.

Форуг попытался улыбнуться. Значит, жива. Но поймет ли, что он хотел ей написать? А даже если поймет, сможет ли эта хрупкая тихая женщина в годах сделать все, о чем он просил в письме? По крайней мере, он попытался. Почему он никогда не думал о другом пути для себя, а теперь не может дождаться, чтобы все исправить?

Дни в подземелье снова стали похожи один на другой, только теперь Форуг с жадностью слушал рассказы стражника о том, что происходит наверху, и даже иногда задавал вопросы. Когда на смену выходил напарник Дарьюша, молчание давалось как никогда тяжело. И вот однажды ночью в привычной гнетущей тишине раздались крики, грохот и звуки борьбы. Долговязый охранник выхватил саблю и бросился в сторону опасности. Форуг вскочил и, словно раненый зверь, заметался по темнице. Где-то там идет борьба, а он беспомощно сидит на месте. Закричав от бессилия, он сбросил капюшон и схватился за решетку, словно пытаясь ее разогнуть. Прутья издали резкий звук и под силой неимоверно крепких рук согнулись. Отчаянно стремясь на свободу и борясь с решеткой, он не заметил, что уже несколько мгновений за ним молча наблюдали такие же рослые, как и он, двое мужчин. На мгновение замерев от удивления, как легко оказалось, сломать прутья темницы, Форуг сделал шаг наружу и почти сразу же встретился взглядами с пришедшими воинами.

— Я слышал с детства, что ты, как и наш великий дед, умел согнуть монету пополам.

— Мне кажется, тебе наша помощь не сильно была и нужна, ты в любое время мог выйти сам, — рассмеялся второй, глядя на обломки железных прутьев.

Форуг изумленно смотрел на этих рослых сильных мужчин, так похожих на него самого, и чувствовал неимоверное волнение. Губы задрожали, он сам не понял, как сделал шаг навстречу и оказался в крепких мужских объятиях.

— Надо идти наверх, там нужна помощь, — почти сразу, словно опомнившись, спохватился он.

— Не бойся, справятся. Мы вошли ночью с четырех концов города. С нами еще пять братьев, каждый — со своим войском. Как ловко ты придумал написать о тайных ходах в городе, — похлопал его по плечу тот, который представился Адамиром.

— Твоя матушка сперва решила, что ты сошел с ума, — гортанно захохотал второй брат. — Какие разговоры она могла вести в зале, где висела картина с цветущим садом, если сад был на стене тронного зала великого падишаха?! Она лишь слышала о красоте той картины от твоего отца. Потом она перечитала еще несколько раз письмо, вспомнила, как ворвались чужаки в город и держали дворец в осаде накануне праздника весны, и как наш дед со своими отрядами пришел на подмогу к падишаху через четыре тайных хода по углам дворца и одновременно четыре дружины обрушились на державшее город в осаде войско в первый день праздника Новруз. Возможно, сын-отшельник хочет ей напомнить о том событии? Но зачем?