Книга Последний гамбит, страница 98 – Дженнифер Линн Барнс

— Из-за Скай, – выплюнул Ксандр.

Исайя оторвал взгляд от двигателя, чтобы пригвоздить Ксандра взглядом.

— Решения в отношениях с твоей матерью принимал я сам, Ксандр.

— И старик наказал вас за них, – ответил Ксандр, как ребенок, давящий на синяк, чтобы узнать, насколько сильно будет больно.

— Это не было наказанием. – Исайя переключил внимание обратно на машину. – Скорее стратегией. Мне было двадцать два года, и у меня имелось столько денег, что я и представить себе не мог, что их поток прекратится. Я потратил бо́льшую часть того, что заработал, поэтому, когда меня уволили и внесли в черный список, у меня, как кстати, не осталось ресурсов, чтобы долго бороться за опеку над ребенком.

Дело было не в Скай. Внезапно я поняла, о чем именно говорил Исайя Александр. Тобиас Хоторн уволил Исайю из-за Ксандра. Не потому, что старик был недоволен зачатием младшего внука, а потому что он не хотел делить его с кем-либо.

— Значит, вы просто оставили своего сына? – резким голосом спросила Ребекка Исайю. Она не умела бороться за себя, но заступалась за Ксандра каждый раз.

— Мне удалось наскрести денег на третьесортного адвоката, чтобы подать в суд, когда родился Ксандр. Суд назначил тест на отцовство. Но, представьте себе, результат был отрицательным.

Это сказал человек с глазами Ксандра. Улыбкой Ксандра. Мужчина, который услышал слово «блок-схема» и спросил, трехмерной ли представил ее Ксандр.

— Скай назвала меня Александром. – Ксандр по натуре не был тихим человеком, но сейчас его голос было едва слышно. – Они подделали ДНК-тест.

— Я не смог доказать это. Я не мог приближаться к тебе. – Он что-то подправил, затем захлопнул капот машины. – И я не мог устроиться на работу. Поэтому и пришел к Винсенту Блейку.

— Я не хочу говорить о Винсенте Блейке, – сказал Ксандр с такой силой, что мне показалось, он сейчас закричит. Но вместо этого он понизил голос до шепота: – Вы говорите, что хотели забрать меня?

Я подумала о том, как сильно хотела, чтобы моим отцом был Тоби, а не Рики Грэмбс, о том, как Ребекка росла не замечаемой своей матерью, а Иви съехала в день, когда ей исполнилось восемнадцать. Я подумала о Либби, чья мать научила ее тому, что она заслуживает партнера, который будет унижать и контролировать ее, о жажде Джеймсона и перфекционизме Грэйсона, о том, что они двое конкурируют за одобрение, которое всегда было недосягаемо.

Я подумала о Ксандре и о том, как ему было страшно приезжать сюда.

Вы говорите, что хотели забрать меня? Вопрос эхом разнесся вокруг нас.

Исайя ответил:

— До сих пор хочу.

Ксандр бросился бежать. В одну секунду он был здесь, а в следующую – уже за дверью.

— Мы пойдем за ним, – сказал мне Ребекка, взяв Тею за руку. – Расспроси Исайю обо всем, что нужно, Эйвери, потому что Ксандр не может. Он не обязан.

Дверь захлопнулась за Ребеккой и Теей, и я посмотрела на Исайю Александра. Ваш сын потрясающий, подумала я. Вы не должны причинять ему боль. Но я заставила себя сосредоточиться на том, зачем мы приехали сюда, и вопросах, которые не смог задать Ксандр.

— Значит, когда вас уволили и внесли в черный список, Винсент Блейк появился из ниоткуда и предложил вам работу?

Исайя оценивал меня так долго, что я почувствовала себя четырехлеткой и ростом в пять дюймов. Но что бы он ни увидел на моем лице, похоже, я заслуживала ответа.