Книга Последний гамбит, страница 60 – Дженнифер Линн Барнс

Грэйсон взглянул на свою тетю:

— Старик когда-нибудь рассказывал тебе о своей семье? Своих родителях?

— Мой отец любил говорить, что у него не было семьи, что он вышел из ниоткуда.

— Да, он любил так говорить, – подтвердил Грэйсон.

В моей голове всплыли образы трех шахматных фигур. Если Тобиас Хоторн был слоном или конем… кто тогда, черт возьми, король?

— Мы должны найти прабабушку, – решил Джеймсон, как только мы с Грэйсоном доложили о результатах визита. – Она, вероятно, единственный живой человек, который мог бы сказать нам, была ли у старика семья, о которой Зара не знает.

— Поиск прабабушки, – объяснил Ксандр Иви, по-видимому, пытаясь подбодрить ее, – немного похож на игру «Где Волли?», только нашему Волли нравится бить людей своей тростью.

— У нее есть любимые места в доме, – отметила я. Музыкальная зала. Картежная.

— Сегодня вторник, – кисло заметил Нэш.

— Часовня. – Джеймсон взглянул на братьев. – Я схожу к ней. – Он повернулся ко мне: – Не хочешь прогуляться?

* * *

Часовня Хоторнов, расположенная за лабиринтом под открытым небом и к западу от теннисных кортов, была небольшой, но захватывала дух. Каменные арки, скамьи с ручной резьбой и замысловатые витражи выглядели так, словно были работой десятков мастеров.

Мы нашли прабабушку сидящей на скамье.

— Не устраивайте сквозняк, – рявкнула она, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, на кого накричала.

Джеймсон закрыл дверь в часовню, и мы сели рядом с ней на скамью. Прабабушка сидела, склонив голову, ее глаза были закрыты, но каким-то образом она, казалось, поняла, кто пришел к ней.

— Бесстыжий мальчишка, – пожурила она Джеймсона. – И ты, девчонка! Забыла о нашей вчерашней еженедельной игре в покер, да?

Я вздрогнула.

— Простите. Я отвлеклась. – Это было приуменьшением.

Прабабушка открыла глаза, только чтобы сощурить их и посмотреть на меня.

— Но теперь ты хочешь поговорить – и неважно, занята я чем-то или нет?

— Мы не можем ждать, пока вы закончите молиться, – произнесла я, попытавшись принять пристыженный вид.

— Молиться? – проворчала прабабушка. – Я высказываю нашему Создателю свое мнение.

— Мой отец построил эту часовню, чтобы у прабабушки было место, где она могла бы покричать на Бога, – поведал мне Джеймсон.

Прабабушка фыркнула.

— Старый болван грозился вместо нее построить мне мавзолей. Тобиас никогда не верил, что я переживу его.

Вероятно, это было самое большое откровение, которое мы могли получить от нее.

— Была ли у вашего зятя родительская семья? – спросила я.

— А как иначе, девочка? По-твоему, он появился из головы Зевса? – усмехнулась прабабушка. – У Тобиаса всегда была мания величия.

— Вы любили его, – мягко произнес Джеймсон.

У прабабушки перехватило дыхание.

— Как собственного ребенка. – Она на пару секунд закрыла глаза, затем открыла и продолжила: – Думаю, у него были родители. Насколько я помню, Тобиас сказал, что был поздним ребенком и его родители не совсем понимали, что делать с таким мальчиком, как он. – Прабабушка одарила Джеймсона взглядом. – Хоторны могут быть очень докучливыми детьми.

— Значит, он был поздним ребенком, – заключила я. – У них были другие дети?

— Сомневаюсь, что они решились бы на еще одного после рождения Тобиаса.

— Что насчет старших братьев или сестер? – спросил Джеймсон.