Книга Братья Хоторны, страница 64 – Дженнифер Линн Барнс

Странно, но Зелле, казалось, было все равно.

Брэдфорд мельком взглянул на партнера.

— Проследи, чтобы моя половина была зачислена на мой счет.

Он встал – и тут же поспешно сел обратно в кресло с высокой спинкой, склонив голову.

Джеймсону потребовалась доля секунды, чтобы понять почему: на верхней ступени великолепной лестницы застыла Эйвери. Она была не одна. Рядом с ней стоял мужчина с зачесанными назад седыми волосами и бородкой с проседью. Одетый во все черное, он держал в руке блестящую серебряную трость.

Но Джеймсон сразу догадался, что это платина, а не серебро.

Все, кто находился в комнате, так же, как Брэдфорд, склонили головы. Словно перед королем. Мужчине – проприетару – было от семидесяти до девяноста лет. Одной рукой он оперся на трость, вторую предложил Эйвери.

Она взяла предложенную руку.

Пока они спускались, Брэдфорд поймал взгляд пропиетара и едва заметно кивнул ему.

Когда перед тобой размотается запутанный клубок возможностей и ты не будешь бояться ни боли, ни неудач, что ты будешь делать с тем, что увидишь?

Джеймсон не склонил головы. И в отличие от остальных не остался сидеть. Он встал и прошел мимо Брэдфорда. Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, Джеймсон подошел к подножию лестницы, по которой спускались Эйвери и проприетар. Он посмотрел на Старика и подмигнул ему.

Что за жизнь хотя бы без капельки риска?

Они возвращались по подземному каналу в тишине. У выхода их ждала лодка, и Джеймсон сам взялся за багор. Эйвери молча сидела рядом с ним.

Джеймсон покосился на нее и сразу все понял. Понял по тому, как были поджаты ее губы, по тому, как она смотрела на воду.

— Таити, Наследница.

Она медленно вздохнула.

— Мне предложили вступить в Игру.

Джеймсон уже догадался об этом, когда увидел проприетара, стоящего рядом с ней на верхней площадке лестницы.

— Скажи мне, что ты согласилась, – сказал он тихим голосом. – Скажи мне, что ты не просила его включить в это предложение и меня.

Эйвери опустила глаза, по ее лицу пробежали тени.

— Почему ты не хочешь, чтобы я…

— Черт возьми, Наследница! – выругался Джеймсон. Одеревеневшими руками он вытащил багор из реки, не обращая внимания на воду, которая закапала на него и на доски. Джеймсон опустил багор, затем выпрямился и шагнул к девушке, и лодка закачалась у него под ногами. – Прости.

Эйвери подняла подбородок, волосы рассыпались от резкого движения.

— Я просила проприетара включить тебя, но ничего не получилось. Так что зря ты на меня сорвался.

Джеймсон ненавидел себя за то, что повысил голос, и за то, что счел ее победу своим поражением. Справившись с чувствами, он поднял руки и ласково запустил пальцы в ее волосы.

— Тебе необязательно быть таким нежным, – тихо проговорила Эйвери, но ее голос эхом разнесся над каналом. Их освещали лишь фонарь на носу лодки и слабое свечение камня, окружавшего их.

Джеймсон запрокинул голову Эйвери, обнажив шею, но ее лицо по-прежнему оставалось в тени.

— Нет, обязательно.

В следующее мгновение пальцы Эйвери зарылись в его волосы – и она не была нежной. Бывали моменты, когда предвкушение поцелуя было не менее ярким, чем сам поцелуй, но сейчас они не хотели ждать…

Он нуждался в этом. Нуждался в ней. Целовать Эйвери всегда казалось правильным. Это было как то самое «все», то самое «большее». То, что могло утолить его голод, – вот чем оно было.