Книга Братья Хоторны, страница 171 – Дженнифер Линн Барнс

— Чушь! – Нэш пригвоздил его взглядом. – Ты прекрасно умеешь любить, Грэй. Все мы умеем. Доказательства этого прямо здесь.

Отец Грэйсона не хотел его. Его мать постоянно отсутствовала. Старик был больше озабочен тем, чтобы сделать их такими, какими они должны стать, а не тем, в чем они нуждались. Но у Грэйсона всегда – всегда – были его братья.

— Я не хочу снова сломаться. – Сейчас Грэйсон уже мог им в этом признаться.

— Представь, что твое сердце – это кость, – посоветовал Ксандр. – Когда это сломанная кость мешала Хоторнам? Дай время, и перелом заживет.

Грэйсон понимал, что хотел сказать ему Ксандр. И тем не менее он повернулся к Джеймсону.

— Ты помнишь, что сказал нам Старик в тот день, Четвертого июля, когда он застал нас здесь с Эмили?

— Всепоглощающая, – пробормотал Джеймсон, – вечная, раз и навсегда.

— Знаешь, что я думаю, Грэй? – Нэш допил виски и встал. – Я думаю, Старик был сраным треплом.

— Срочные новости, – встрял Ксандр, – полная версия в одиннадцать.

Нэш проигнорировал его.

— Твое разбитое сердце – прямо здесь, прямо сейчас, – продолжил он, не сводя взгляда с Грэйсона, – дело не в романтике – дело в семье. Ты боишься, что впустишь кого-то – кого угодно, в любом качестве, – а они тебя бросят. Но ты не можешь этого допустить, поэтому уходишь первым.

Грэйсон крепче сжал стакан.

— Это неправда.

Но все было именно так. Разве не это он сделал с Эйвери?

— Ты уехал из Финикса, – заметил Ксандр своим самым предупредительным тоном.

Грэйсон покачал головой.

— Джиджи ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Саванна почувствует то же самое, как только узнает, что я сделал.

— И поэтому ты уехал, – сказал Нэш, приподняв бровь.

Грэйсон со стуком поставил свою чашку.

— Я не могу исправить ситуацию! Я не могу объясниться с ними. Я не могу извиниться. Я ни черта не могу сделать, не подвергнув Эйвери опасности.

Джеймсон наклонился, выхватил у Грэйсона чашку и сделал глоток.

— Может, тогда тебе и мсье Животику, – Джеймсон кивнул на рисунок на животе Грэйсона, – лучше пойти и поговорить с ней?

Тем же вечером Грэйсон пошел поплавать – на этот раз не для того, чтобы забыться, а чтобы потянуть время. Это не сработало. Он почувствовал присутствие Эйвери, когда она вышла во внутренний дворик. Он сделал еще один круг, затем выбрался из бассейна.

Эйвери уставилась на рисунок на его торсе.

— Даже спрашивать не буду.

Грэйсон оскалился.

— Пожалуйста, не надо.

— Джеймсон рассказал мне о твоих сестрах. – Эйвери одарила его взглядом, одним из тех самых выражений Эйвери, которые стоили тысячи слов. В данном случае ее глаза говорили: «Мне жаль, что тебе больно». Уголки ее губ пеняли: «Тебе следовало позвонить мне». Изящная линия ее подбородка заявляла: «Ты по-прежнему продолжаешь жутко бесить».

Грэйсон не мог возразить ни по одному из этих пунктов, поэтому опроверг лишь ее устное заявление.

— Я не так уж много рассказывал Джеймсону.

— Ты сказал ему достаточно, – парировала Эйвери. – Если бы я могла вернуться в прошлое, когда твой отец похитил меня, когда Мелли застрелила его, я позвонила бы в полицию.

Сожаление. Грэйсон сразу уловил глубину эмоций в ее голосе.

— Тоби с Ореном обо всем позаботились, – продолжала Эйвери. – Но я не должна была им позволять. Присутствие полиции привело бы к шумихе в СМИ, но мы выжили бы.