Книга Братья Хоторны, страница 116 – Дженнифер Линн Барнс

Грэйсон вылез из внедорожника и подождал, пока Саванна и Джиджи сделают то же самое, и затем они втроем направились к входной двери Кимберли Райт. Трехфутовый забор из сетки-рабицы окружал передний двор, сплошь покрытый грязью и сорняками. Жизнерадостный желтый цвет дома резко контрастировал с темными металлическими решетками на окнах.

На входной двери висела табличка: «Адвокатам вход воспрещен».

Джиджи постучала. Две секунды спустя Грэйсон услышал собачий лай, а еще через две секунды дверь открылась и на пороге появилась женщина в потрепанном халате в цветочек. Одной ногой она удерживала таксу, которая выглядела удивительно пухлой для своей породы.

— Какая-то очень толстая такса, – сказала Джиджи, округлив глаза.

— Это из-за шерсти, – ответила женщина в халате. – Правда, Корица?

Собака зарычала на Грэйсона и попыталась встать передними лапами на ногу, которая удерживала ее.

Ей это не удалось.

— Я сказала бы вам, что мне не нужно то, что вы продаете, – продолжала Кимберли Райт, – но у тебя его глаза. – Она посмотрела на Саванну, но затем перевела взгляд на Грэйсона. – И у тебя тоже.

Джиджи дружелюбно улыбнулась.

— Я Джиджи. Это Саванна.

— Я знаю, кто вы, – грубовато ответила Ким. – Лежать, Корица!

Корица, как Грэйсон не мог не заметить, уже лежала.

— А это Грэйсон, – добавила Джиджи, – наш брат.

Грэйсон ждал, что Саванна поправит сестру, но она этого не сделала. Наш брат.

— Что ж, не стойте, проходите. – Ким наклонилась и взяла на руки Корицу, что оказалось непростой задачей.

* * *

Дом был компактным: гостиная справа от входной двери, прямо кухня и короткий коридор слева, который, предположительно, вел в спальни. Ким провела их в гостиную.

— Мне нравятся ваши кресла, – искренне сказала Джиджи.

Небольшая комната едва вмещала их четверых. На спинке каждого кресла лежало по вязаному покрывалу. Покрывала сочетались друг с другом, в отличие от кресел.

— А ты улыбчивая, да? – спросила Ким у Джиджи.

— Стараюсь, – ответила Джиджи, но слова прозвучали не так жизнерадостно, как ожидал Грэйсон. Ему впервые пришло в голову, что, возможно, Джиджи не была по природе такой.

Возможно, это ее выбор.

Их тетя некоторое время рассматривала Джиджи.

— Знаешь, ты похожа на него, на моего мальчика.

— Знаю, – тихо сказала Джиджи.

Грэйсон вспомнил, как Акация говорила ему, что из-за сходства Джиджи с Колином их отец души в ней не чаял, и по причинам, которые он сам не мог ни определить, ни понять, у него защемило сердце.

Эта женщина – его тетя. Их тетя, и она никогда не встречалась ни с кем из них.

— Вы приехали, чтобы рассказать мне, почему ваш отец не отвечает на мои звонки? – напрямую спросила Ким.

Саванна первой ответила на этот вопрос:

— Папа уехал.

Ким прищурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Он уехал в командировку полтора года назад и так и не вернулся, – голос Саванны даже не дрогнул.

— Вы обращались в полицию? – Ким бросила таксу на одно из кресел. Корица с глухим стуком спрыгнула на пол.

— Мама сразу это сделала. Но он не пропал, – объяснила Джиджи своей тете, – он уехал.

Грэйсон заметил, что эти слова причинили ей боль. «Теперь ты веришь, что он сбежал». Грэйсону должно было стать легче от этой мысли. В конце концов именно этого он и добивался: удержать ее – удержать их обеих – от сомнений и попыток докопаться до правды.