Книга Маленькая жестокая правда, страница 71 – Дженнифер Линн Барнс

Они были здесь одни.

Шарлотта обвела взглядом лодку. Стерлинг был за рулем, что неудивительно, потому что это была лодка его семьи.

Он был не из тех, кто отказывается от штурвала.

Шарлотта улыбнулась, когда он поднял на нее глаза, – не слишком широко, но и не слишком робко. Идеально.

Лив была права. Она само совершенство. И он тоже.

— Черт, а это еще кто? – вдруг спросила Лив.

Шарлотта с запозданием посмотрела на пассажиров лодки. Джей Ди, конечно же. Потом еще один парень, которого Шарлотта приняла за грубоватого Томаса Мейсона и которого Джулия уговорила брата взять с собой.

А между ними сидела девушка.

Баллада о Лили Истерлинг и Уокере Эймсе должна была стать историей любви на века. По крайней мере, так мне говорили. Да и сама Лили, казалось, всегда в это верила.

— Сойер, – Виктория повернулась ко мне, видимо, все-таки удовлетворившись секретом Лили. – Теперь ты.

Секрет, который я написала на своей карточке, был очень коротким. «МНЕ НЕ ВСЕ РАВНО». Бóльшую часть своей жизни я провела в режиме самозащиты. Я рано поняла, что лучше не ждать от людей слишком многого. Мне нравилось думать о себе как о человеке, который не испытывает нежных чувств к другим людям, а значит, они не смогут причинить мне боль.

Если ничто не имеет для тебя значения, значит, ничто не пробьется сквозь твою броню.

Но правда в том, что мне было не все равно. Мне не было все равно, что моя мама в один момент была лучшей подругой, о которой девушка могла только мечтать, а в следующий – отправлялась в погоню за собственными мечтами. Мне не было все равно, как некоторые люди разговаривали со мной и обо мне в городе, где я выросла.

Мне было не все равно, что у меня не было отца.

Теперь в моей жизни появились и другие люди, которые были мне небезразличны. Люди, которые могли бы оставить меня. Люди, которые могли бы решить, что от меня больше проблем, чем пользы.

— Сойер! – снова окликнула меня Виктория.

Я посмотрела на Лили, которая только что призналась, что впервые в жизни понятия не имела, кого или чего она хочет.

— Я написала: «Мне не все равно», – сказала я, все еще глядя на Лили. – Но поскольку я подозреваю, что этого будет недостаточно, – я перевела взгляд на Викторию, которая, возможно, не стала бы давить на меня так, как давила на Лили, – то открою вам еще один секрет для пущей убедительности.

Я не могла сказать ничего такого, что отвлекло бы Кэмпбелл от признания Лили – и последствий для отношений Лили с ее братом. Поэтому я решила поделиться чем-то личным и при этом связанным с моими отношениями с другими людьми и риском этих отношений.

— Я знаю, чего хочу, – сказала я. – И знаю, чего не хочу.

Я никогда раньше не говорила этого вслух, но это признание далось мне удивительно легко.

— Больше всего на свете я не хочу влюбиться.

Той же ночью, когда мы с Лили прокрались в наш семейный дом у озера и собрались подняться в комнату в башне, на лестнице нас уже поджидала бабушка.

— Твоя мама недовольна, что вы, девочки, вот так взяли и исчезли, – мягким тоном предупредила она Лили.

— Мама вечно чем-то недовольна, – сказала Лили. – Или это уже ее обычное состояние. Честно говоря, уже трудно понять.

Выражение лица Лилиан смягчилось – по крайней мере, совершенно точно изменилось. Она повернулась ко мне.