Книга Маленькая жестокая правда, страница 32 – Дженнифер Линн Барнс

Тетя Оливия осадила меня. «Не говори глупостей, Сойер! Я уверена, ты просто все неправильно поняла». Лично я считала, что наблюдать, как дамочка надевает накладной живот, чтобы казаться беременной, – это то, что чертовски трудно «неправильно понять», но тетя Оливия и слышать об этом не хотела. «Ты только подумай, ну что за женщина способна на такое! Пф! Мне уже хватит нелепостей на это лето, спасибо. Мы идем на вечеринку. Разговор окончен».

— Тебе не кажется, что девочки уже достаточно наказаны? – спросил дядя Джей Ди, стоя прямо за окном.

Пусть я была согласна с ним, но тот отеческий тон, с которым он произнес «девочки», во множественном числе, был для моих ушей как скрежет мела по классной доске.

— Ты намекаешь, что время, проведенное со мной, – это наказание, Джон? – Тетя Оливия называла его по имени, только когда была раздражена.

— Им по восемнадцать, Лив. Почти девятнадцать.

— Я всегда для тебя Лив, когда ты чего-то хочешь, – тихо сказала тетя Оливия.

— Господи, да я просто пытаюсь разговаривать с тобой, как…

— Как с ней?

До этого я лишь однажды слышала, как они ссорились, – из-за каких-то финансовых проблем.

Как с ней. Как с ней. Как с ней.

Слова тети Оливии снова и снова звучали у меня в голове. О ком она говорила? Она считала, что у него роман на стороне? Или, что еще хуже, узнала, что он сделал с моей матерью?

— Говори тише, Оливия. – Джей Ди последовал своему собственному совету и понизил голос настолько, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его, хотя теперь они стояли прямо у окна.

— Значит, я снова Оливия?

Вопрос был встречен молчанием, а затем послышались шаги.

— Куда ты идешь? – крикнула она ему вслед.

На этот раз мой «дядя» ответил на вопрос своей жены, и его слова были наполнены эмоциями, которые я так и не смогла разобрать.

— На озеро. Если хочешь, чтобы все сидели дома, кто-то должен проверить лодки.

Джей Ди не вернулся и на следующее утро, когда тетя Оливия, Лили и я отбыли на вечеринку Грир.

— Улыбнись, Сойер, – наставляла меня тетя Оливия, нажимая на кнопку дверного звонка. – Ты такая красивая, когда улыбаешься.

— Она права, – раздался голос из кустов. – Ты красивая, когда улыбаешься.

Я подскочила и, обернувшись, увидела кузена Кэмпбелл и по совместительству парня Сэди-Грэйс, на три четверти скрытого кустарником.

— Бун Мейсон! – воскликнула тетя Оливия. – Это ты?

Вопрос был явно риторическим, но Буна это ничуть не смутило.

— Да, мэм.

— Что ты делаешь в кустах? – спросила Лили, перефразировав вопрос своей мамы.

— Я здесь для моральной поддержки, – серьезно ответил Бун. – Мужчинам вход воспрещен, а кусты – это типа буферная зона.

— Да ну тебя! – сказала тетя Оливия, улыбаясь.

Прежде чем я успела сказать Буну, что декоративное озеленение не может считаться «буферной зоной», Сэди-Грэйс открыла входную дверь. Она поприветствовала нас, одновременно напоминая робота и участницу конкурса красоты.

— Здравствуйте! Мы так рады, что вы смогли прийти. Пожалуйста, проходите!

— Не обращайте на меня внимания, – театральным шепотом произнес Бун. – Я буду здесь, для моральной поддержки.

Ноги Сэди-Грэйс сами собой встали в пятую позицию, и я подумала, что, пожалуй, Бун действительно ей нужен, – пусть даже в кустах.

— Пожалуйста, – повторила она, улыбаясь, как зомби. – Проходите!