Книга Маленькая жестокая правда, страница 17 – Дженнифер Линн Барнс

Шарлотта выпрямилась, стремясь казаться более-менее трезвой, и полностью переключила свое внимание на меня.

— Полагаю, мне стоит предложить тебе выпить.

— Это вовсе необязательно.

Шарлотта смотрела на меня так пристально, что я чувствовал ее взгляд кожей.

— Знаешь, это только вопрос времени, когда твои корни дадут о себе знать. – Она говорила удивительно вежливым тоном и почти даже внятно. – Неважно, во что они тебя оденут или каким маленьким трюкам научат, неважно, насколько хорошо, по-твоему, ты сумеешь влиться в общество. Ты такая, какая ты есть, милая, и никогда не будешь другой.

Шарлотта сделала большой глоток из стакана, который держала в руке, – судя по запаху, это было виски.

— Можешь передать своей маме, что я так и сказала. – Она злорадно улыбнулась мне и оттолкнула Кэмпбелл, когда дочь попыталась увести ее обратно по коридору. – А еще лучше, передай это своей тете.

Шарлотта и Лив

Лето перед выпускным классом

Двадцать пять лет назад

— Лив? – Шарлотта всегда гордилась тем, что в любой ситуации знает, что нужно сказать. Она была самой чуткой из них. Джулия была резкой и бескомпромиссной. А Лив…

Лив была сама не своя с тех пор, как похоронили ее папу.

Шарлотта остановилась в дверях домашнего кабинета покойного мистера Тафта и не сводила глаз с фигуры у окна.

— Ты не можешь сидеть взаперти здесь целый день, Ливви, – осторожно сказала она.

— Я могу делать все, что захочу. – Голос Лив звучал спокойно и даже слегка мелодично. – «Нет ничего невозможного, Букашка». Так он говорил мне, – последовала пауза. – Он называл меня Букашкой.

— Я знаю. – Шарлотта старалась изо всех сил, но никак не могла подобрать нужные слова утешения.

Да и Лив, похоже, не хотела, чтобы ее утешали.

— Пойдем. – Лив оторвалась от оконной рамы и прошла мимо своей второй по счету давнишней подруги.

«Второй лучшей подруги», – всегда шептал голосок в голове Шарлотты.

— Позвони Джулии и скажи, чтобы встретилась с нами на кладбище, – приказала Лив. Она всегда была самой обаятельной – настолько, что люди, мужчины и женщины, молодые и старые, охотно выполняли все ее просьбы.

При других обстоятельствах это обычное поведение Лив наверняка вызвало бы раздражение у Шарлотты, но не сегодня. Не в тот день, когда Лив Тафт наконец стала похожа сама на себя.

— Не стой столбом, Шар! Пошевеливайся! А по пути мы заглянем в шкафчик с алкоголем.

К двери «Биг-Бэнга» была прибита доска, как если бы это место было закрытым и заброшенным. Мне пришлось посмотреть дважды, чтобы понять, что это было лишь для виду.

— У мамы случился бы сердечный приступ, узнай она, где мы сейчас находимся, – сказала Лили рядом со мной, поправляя платье. – Или истерика, что еще хуже.

Мы сказали тете Оливии, что останемся на ночь у Сэди-Грэйс. И на всякий случай я также передала ей привет от Шарлотты, что показалось мне более разумным, чем говорить, что «мама Кэмпбелл посылает туманные оскорбления и наполненные парáми виски предсказания о будущем».

— Хочешь открыть дверь? – спросила я Лили. – Или лучше мне?

Она сделала глубокий вдох:

— За легендарный вечер!

Лили распахнула дверь, и на меня обрушилась какофония из музыки в стиле кантри, громких голосов и звуков пианино. Освещение в баре было приглушенным, но по периметру зала были развешены гирлянды, а с потолка свисала огромная хрустальная люстра. В дальнем конце комнаты стоял маленький рояль, а за ним, на стене между серебристых занавесок, прожектор освещал название бара. Остальные три стены были украшены атрибутами заправочных станций, а также вывесками бензоколонок «Последний шанс».