Книга Маленькая невинная ложь, страница 59 – Дженнифер Линн Барнс

Нет. Ответ был настолько очевидным, что я даже не стала утруждаться и произносить его. Да Кэмпбелл и не ждала, что я отвечу.

— Может, тебе станет легче, если я пообещаю, что после сегодняшнего вечера отдам это?

Она вытащила что-то из сумочки. Планшет.

— Записи с камер наблюдения тоже там, – сказала Кэмпбелл. – Я не делала копии. – В ее голосе в кои-то веки не звучало ни приторной сладости, ни намеков, ни угроз. – Клянусь, Сойер, это так, и я обещаю, что, если вы трое сделаете то, о чем я прошу, я отдам все, что у меня есть на Лили. На вас всех.

Она говорит правду. Шестое чувство подсказывало мне это, как оно подсказывало Лили, какой оттенок помады подойдет к строгому пастельному платью.

— Но еще я обещаю, – продолжила Кэмпбелл, – что если вы не сделаете этого, то я солью записи моего похищения и выложу в сеть все пикантные, но необрезанные фотки Лили.

И это тоже правда.

— В любом случае, – заключила Кэмпбелл, – все закончится в полночь.

Что бы ни задумала дочь сенатора и для чего бы ей ни понадобилось алиби, это было важнее, чем продолжать мучить нас.

Я считала ее избалованной южной красавицей, которая любит манипулировать людьми. Насколько же плохим может быть то, что она замыслила?

— Ну что, мы договорились? – спросила Кэмпбелл.

Я обернулась на Лили. Я попала в эту передрягу только из-за нее, но день за днем, неделя за неделей кузина нравилась мне все больше. Мы обе оказались жертвами шантажа, и это нас сблизило.

Я посмотрела на Кэмпбелл и тихо ответила:

— Договорились.

— Сойер Тафт, – повторил Маки. Он определенно слышал, как это имя проскальзывало в болтовне девочек, но фамилия?

Тафт?

Это что-то новенькое.

— Вот такого роста. – Парень лениво показал рукой. – Дерзкая на язык. Дерется будь здоров.

«Боже мой, – подумал Маки. – А взломщица еще и драчунья».

Вслух же он сказал:

— Тафт? – Полицейский кашлянул. – Она имеет отношение к… э-э-э… к Тафтам из Роллинг-Хилс?

Нам потребовался час, чтобы записать на видео первые три задания, и примерно столько же, чтобы Сэди-Грэйс научилась притворяться Кэмпбелл. Мне же потребовалось два часа, чтобы осознать, как сильно все это давило на Лили. Уже шесть недель я жила в комнате напротив и теперь точно знала, что, когда кузина проводит рукой по волосам, а потом заправляет их за правое ухо – это дурной знак.

Чем больше Лили нервничала, тем сильнее было ее желание выглядеть идеально.

«О божечки! Я не могу на это смотреть…» Бун проигрывал запись голоса Кэмпбелл. Потом послышался ее громкий смех. Сэди-Грэйс в своей футболке стояла перед камерой и читала рэп о гражданской ответственности перед огромной статуей, руки которой были сложены в молитве.

У нее получалось чуть лучше, чем у Буна, когда тот изображал верблюда перед входом в местный зоопарк.

Лили держала в левой руке камеру, а правой в который раз поправляла волосы.

— Хватит. – Я решила прекратить мучения Сэди-Грэйс. Где-то в середине своего опуса она перешла от круговых движений ногами к батману, а это явно плохая примета.

— Ох, отлично! – Сэди-Грэйс тут же расслабилась и с облегчением выдохнула. – Мне никак не удавалось придумать рифму к слову «гостеприимство».

Она повернулась, чтобы достать следующую подсказку из основания сложенных в мольбе рук.