Книга Маленькая невинная ложь, страница 49 – Дженнифер Линн Барнс

Уокер явно этому не поверил. И ему явно надоело говорить – с нами обеими. Как только он вернулся в здание, я отодвинулась от Кэмпбелл и высвободила руку.

— Я думала, у тебя нет друзей, – смиренно заметила я.

— Нет, – очень довольная собой, ответила Кэмпбелл. – У меня есть алиби.

— Я здесь жертва, офицер! – Рыжеволосая кокетка томным движением приложила руку в перчатке к груди. – Честное слово!

Маки был настроен скептически, но все же задал вопрос. Разумный, логичный, прописанный в правилах вопрос, хотя он не совсем был уверен, что хочет получить на него ответ.

— Жертва чего?

После вечеринки у бассейна прошло уже две недели, но моя хорошая подругаКэмпбелл пока не давала о себе знать. У Лили начались занятия в школе, но, судя по тому, что она рассказывала, никто по-прежнему не знал ни о «Секретах на моей коже», ни об украденном планшете, ни о выходных, которые Кэмпбелл провела связанной и с кляпом во рту в домике у бассейна.

Мы до сих пор не понимали, для чего Кэмпбелл понадобилось алиби.

Чтобы не сойти с ума, я должна была сосредоточиться на чем-то другом, а не на этой бомбе замедленного действия в лице дочери сенатора.

— Что вы можете рассказать о Чарльзе Уотерсе? – спросила я бабушку, прикрыв лицо от солнца. Я все еще ждала, что Бун исполнит обещание и выяснит, чем занимались его отец и дядя примерно в то время, когда меня зачали. Мне же пока оставалось перейти к следующему имени в списке.

Отцу Сэди-Грэйс.

— Лилиан? – окликнула я, когда она ничего не ответила.

— Под таким солнцем тебе все-таки лучше надеть шляпу, Сойер. – Бабушка подняла глаза от розового куста, который только что внимательно осмотрела. – Солнце может быть суровым, а лицо у тебя только одно.

Я почти собралась сказать, что «Лицо у тебя только одно» стало бы отличным названием для музыкальной группы, но по опыту уже знала, что пререкания не приблизят к ответам. Поэтому я нацепила шляпу от солнца и пару садовых перчаток, которые Лилиан обычно оставляла рядом, когда ухаживала за розами, – на случай, если я «решу» присоединиться к ней.

Бабушка всегда позволяла остальным членам семьи принимать «собственные» решения, подталкивая, намекая или заставляя испытывать чувство вины. Но за последние две недели она поняла, что на меня эти фокусы не действуют.

А я поняла, что, если мне нужна информация, я должна дать что-то взамен.

— В семь лет, – начала я, рассматривая цветы, – меня какое-то время очень интересовали ядовитые и хищные растения.

Если бы Лилиан была рядом, когда я росла, она, скорее всего, заставила бы меня заниматься чем-нибудь более подходящим, но, как бы то ни было, всякий раз, когда я рассказывала ей что-то из детства, она слушала затаив дыхание. И всякий раз, когда в ее глазах вспыхивал интерес, я недоумевала: почему, если уж ей было так любопытно, она не удосужилась потратить сорок пять минут на дорогу и стать частью моей жизни?

— Я даже пыталась вступить в Международное общество плотоядных растений. Хотелось иметь членскую карточку, чтобы похвастаться в школе.

— Ну еще бы, – отозвалась Лилиан. Она почти улыбнулась.

Ну все, теперь можно.

— Что вы можете рассказать о Чарльзе Уотерсе? – спросила я снова. Услуга за услугу. Я уже дала ей информацию, пришел ее черед.