Книга Маленькая невинная ложь, страница 46 – Дженнифер Линн Барнс

— Приятно видеть тебя трезвым, – сухим тоном сказала я Уокеру, отвлекая его от Лили. – Тебе идет. Так ты похож не на несчастного богатенького мальчика, а на почти полноценного члена общества.

Уокер бессознательно улыбнулся вежливой улыбкой – с той самой полупорцией обаяния, про которую говорила Лили. На мгновение его дежурное выражение лица изменилось: он стал менее красивым, зато более настоящим.

— Вот про это я и говорил, – сказал Уокер Буну, прежде чем повернуться и уйти. – Зачем переставать флиртовать с незабываемой Сойер Тафт?

Не дожидаясь ответа, он вышел из эллинга, но у бассейна повернул налево, оставив меня гадать, кто же именно мог что-то знать о его сестре.

— Он очень заботится о Кэмпбелл, – сказал Бун. – Всегда стремился защитить ее.

— Это не объясняет, почему ты не захотел, чтобы я рассказала ему про его отца.

Бун съел пару креветок, но уклонился от прямого ответа.

— То, что ты сказала о моем отце, его сперме и яичниках твоей мамы? Честно говоря, мне трудно это представить. Дядя Стерлинг – или, как я люблю его называть, сенатор Заправляла – часто говорит, что я весь в Мейсонов, имея в виду, что я такой же простак, как и мой отец.

— Хороший у тебя дядя, – прокомментировала я.

Бун лишь пожал плечами.

— Это его способ вывести из себя маму, потому что она Эймс. Как Уокер. Как Кэмпбелл.

Я росла без братьев и сестер – как родных, так и двоюродных. Но мне не составило труда распознать в этих словах легкое раздражение. Бун все время жил в тени своих кузенов.

— Мой отец… – Бун подыскивал нужные слова. – Он из среднего класса. Понятия не имею, как они с дядей Стерлингом подружились, но так вышло. Мой отец вкусил красивой жизни и не захотел возвращаться к прежней. – Бун помолчал. – Он добился успеха и женился на одной из Эймсов. Сейчас, мне кажется, он уже иногда жалеет об этом, но в то время?.. Не могу представить, чтобы он рискнул всем ради какой-то женщины.

«Не женщины, – подумала я. – Почти девочки».

— Моя мама, мягко говоря, весьма злопамятна, – продолжил Бун почти с нежностью. – Она бы похоронила его, если бы он ей изменил.

Возможно, Бун был прав насчет своих родителей, но моя мать не просто так вычеркнула лицо Томаса Мейсона с фотографии.

И если бы я родилась мальчиком, назвала бы меня Сойер Томас.

— А что твой дядя? – спросила я, вернувшись к теме, которую он предпочел избегать. – Сенатор. Есть идеи, на что он был способен примерно так восемнадцать лет и девять месяцев назад?

— Абсолютно никаких, – с готовностью ответил Бун. – Но могу я посоветовать тебе не задавать этот вопрос другим членам моей большой семьи? Все мы очень беспощадные, особенно дядюшка Стерлинг.

«Вот почему, – догадалась я, – он не хотел, чтобы я говорила про это с Уокером».

— Уж я не пропаду, – заверила я.

Буну, похоже, не понравился такой ответ.

— Я посмотрю, что смогу выяснить, – пообещал он. – Насчет моего дяди, моего отца, твоей мамы. Просто… наберись терпения, дружок!

— «Дружок»? – не веря своим ушам, повторила я.

— Эй, – сказал Бун, – сама решай, что будешь делать со своими чувствами ко мне в свете нашего возможного родства, а я со своими уж разберусь.

Япродержалась на вечеринке у бассейна еще час, но потом решила сбежать. После осмотра территории я поняла, что мне остается всего два места, где можно было бы наконец вдохнуть полной грудью: лужайки с ярко-зеленой травой, где люди играли в гольф, и переулок, ведущий к мусорным контейнерам.