Книга Маленькая невинная ложь, страница 102 – Дженнифер Линн Барнс

— Ты же понимаешь, что не можешь отдать Рождество на аутсорсинг? – сухо спросила я.

— Так, цыц! – ответила Лилиан и, закончив с каминной полкой, спустилась на пол. Она пристально посмотрела на меня. – Я ценю твою помощь.

Я прямо-таки слышала грохот приближавшегося «однако».

— Однако, – сдержанно продолжила Лилиан, – я думаю, у девушки твоего возраста есть более интересные занятия на вечер.

— Нет, – ответила я.

Выражение лица Лилиан говорило о том, что она по-прежнему собирается быть дипломатичной, а это никогда не было хорошим знаком.

— Сойер, перед той рождественской вечеринкой…

Нет. Нет. Нет. Прошло уже две недели, но мне все равно не хотелось обсуждать то, что произошло тем вечером. Ни для кого не было секретом, что мы с мамой поссорились, но никто не знал о причинах. Когда я сказала маме ехать домой, она так и сделала. Она ушла и даже не оглянулась.

— Что произошло между тобой и Лили? – спросила бабушка.

«Ах, она про это», – подумала я.

Мама оставила меня стоять босиком у входа в клуб. Через какое-то время я нашла обувь и вернулась внутрь. Лили была первой, кого я увидела, и на долю секунды я почувствовала облегчение. Да, я оттолкнула ее, но мне нужен был кто-то…

Но кузина подошла ко мне и сказала, что я ничем не лучше своей матери.

Она с таким же успехом могла залепить мне пощечину. Как будто до этого Лили просто проявляла вежливость, а не была моей кузиной, моей подругой. Я не могла понять, что произошло, до следующего дня, когда Сэди-Грэйс сказала мне, что все только и говорят о моем танце с Уокером. Эти самые все видели, как он притянул меня к себе.

И все видели, как мы вышли из зала.

Я могла бы сказать Лили, что ничего не было. Могла бы извиниться за то, что отвернулась от нее, когда она захотела помириться. Могла бы представить, что, должно быть, она чувствовала, когда сразу после ее признания я ушла с Уокером в укромное темное место, украшенное омелой.

Но я ощущала только эмоциональную пустоту. У меня получилось выдавить из себя ровно два слова. Первое было «пошла», а второе – «ты».

— Почему бы тебе не спросить Лили? – Я использовала любимый бабушкин прием – отвечать вопросом на вопрос – против нее.

— Я спрашиваю тебя, Сойер Энн. – Лилиан использовала молчание в своих целях так же умело, как и я.

— А я не хочу отвечать.

— Ты стала… – Бабушка осторожно подбирала слова, – немного раздражительной. Твоя мама…

— Я не хочу говорить о маме.

— Ты не хочешь говорить о маме. Ты не хочешь говорить о Лили. Полагаю, ты не хочешь говорить обо всем, что тебя беспокоит. – Лилиан сняла крышку с ближайшей коробки и аккуратно опустила туда щелкунчиков. – К несчастью для тебя, я любопытная старуха и жизнь научила меня, что иногда лучше спросить.

Что-то подсказывало мне, что это относилось к истории с мамой.

— Сойер, – ласково спросила бабушка, – ты несчастлива здесь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я пришла в мир Лилиан, чтобы узнать, кто мой отец. И вот я узнала. Теперь я имела полное право уйти.

Но…

Но что ждало меня дома? Старые привычки. Возможно, я никогда уже не уеду оттуда и однажды поймаю себя на том, что злюсь из-за этого и обижаюсь на маму за то, что она держит меня там.

— Я сказала, что останусь на девять месяцев, – наконец проговорила я. Это не было ответом на вопрос бабушки, но больше мне нечего было ей предложить. – Значит, я остаюсь.