Книга Проект «Наполеон», страница 33 – Вячеслав Уточкин

Но раз книга всё равно у меня, а вернуть ее обратно прямо сейчас не представлялось возможным, надо хотя бы понять, что это за Альтериум такой. Страницы внутри, которых было всего тринадцать, оказались чистыми. Повертев книгу и так и сяк, убрал ее во внутренний карман своей куртки.

Вышел в астрал, поприветствовав своего паразита. Полюбовался красно-оранжево-жёлтым периметром. Да, жизнь меняла меня на глазах, теперь это даже не было метафорой. Пазл моей души, прежде бесцветный, окрашивался в яркие цвета новых эмоций и поступков. Я убивал. Я сражался. Теперь я еще и воровать научился неожиданно для себя.

— Паразит, ты знаешь, что это такое? — спросил я, воспроизведя иллюзию книги.

— Да! Это очередное подтверждение, что у культиватора произошёл сбой, — объявил тот. — Он уже засеивал вашу планету, и вы — та раса, которая вытеснила всех остальных. В твои руки попал артефакт, оставшийся после зачистки одного из Закрытых городов. Он может служить навигатором в простых аномалиях и ключом для Закрытого города. Для его активации как ключа не хватает правильно огранённого рубина, который должен стоять в углублении на обложке. А вот с прохождением аномалий он поможет и в таком виде.

— Ты знаешь, где он может быть?

— К сожалению, этой информацией я не обладаю.

— Ладно, утро вечера мудренее, — подумал я, выходя из астрала и засыпая.

Утро встретило Катерину холодком одиночества, пробудив в груди смешанные чувства. С облегчением она подумала, что не придется объясняться с этим смелым мальчишкой, а с другой стороны, досадовала, что он посмел сбежать, как вор в ночи. Последняя мысль привела ее в ужас. Вскочив с кровати, она, путаясь в простынях, подбежала к ларцу на столе. Пальцы привычно надавили на нужные самоцветы. Два кошелька звякнули металлом, упав на пол, а она, не глядя на них, торопливо нажала три драгоценных камня на внутренней крышке. Фальшивое дно покорно откинулось. Выхватив книгу в кожаной обложке из тайника, Катерина тщательно, во всех подробностях, изучила её.

— О боже, как я испугалась, что могу потерять тебя, моя чарующая сила… — пробормотала она сквозь слёзы, прижав свое сокровище к груди, точно новорожденное дитя.

После приступа ужаса ее охватила слабость, и она вернулась в кровать. Свернувшись клубочком, как настоящая кошка, она полностью спряталась под одеялом. Тепло и темнота поглотили её, погружая в воспоминания.

* * *

Детство в родовом имении Чижово на Смоленщине прошло в непрерывном обучении. Мать, Елена Александровна, урождённая Потёмкина, заметила увлечение младшей дочери иностранными языками и культурами. Доходы отца, Василия Андреевича Энгельгардта, были невелики, но настойчивость жены вынудила его нанять для дочери учителя — лингвиста, который обучался во Франции у самого Жакоба Перейра.

К четырнадцати годам Катерина свободно говорила на пяти европейских языках: французском, немецком, английском, итальянском и испанском, а также понимала и могла общаться на нескольких восточных языках. В это время граф Потёмкин, её дядя, пригласил семью в Санкт-Петербург и торжественно представил ко двору.

Здесь Катерина привлекла внимание не только как племянница самого могущественного вельможи, но и как умная, живая и красивая девушка. Трёх старших сестёр и Катерину сравнивали с четырьмя греческими грациями. Александра — как добродетель, символом которой был мирт, Варвара — красота, представленная розой, Татьяна — любовь, превратности ее символизировали игральные кости, а Катерина — мудрость, обозначенная книгой в руках.