Книга Князь Медведев. Слово рода, страница 71 – Вячеслав Уточкин

— Уходи, — тихо произнёс я, опускаясь на колени рядом с Потапычем. — Мне не о чем с тобой говорить,

Положив руки на голову фамильяра, я попытался передать энергию благодарности и разделить его боль. Частично удалось. Не сравнить с «океаном», но чувствовать себя шашлыком над раскаленным мангалом — то ещё удовольствие…

— Ну почему ты такой упрямый? — вздохнул шар. — Мне всё чаще хочется заменить тебя!

Гда-дах!

Потапыча пронзила ослепительная молния. Удар был настолько силён, что меня отбросило в сторону, как пушинку.

Мишка исчез в огне, но пламя как вспыхнуло, так и погасло, а из пепла, заскулив, выбрался маленький медвежонок.

Я потянулся было к нему, но передо мной ударили молнии.

— Не стоит! Сейчас ему будет не до тебя.

Я замер на месте, не сводя глаз с медвежонка, а шар, рассыпавшись искрами, надменно бросил:

— Можешь не благодарить!

Из сна меня вырвал вопль Кузи:

— Самка собаки! Нам только тут медведя для полного счастья не хватало!

Открыв глаза, я увидел Кузю, который держал на вытянутых руках медвежонка. И не просто держал, а в ступоре смотрел, как малыш-Потапыч справляет на него малую нужду.

Едкий запах медвежьей мочи быстро разнёсся по комнате.

— Ах ты, скотина собачья! — заорал Кузя, придя в себя.

Медвежонок вытаращил от испуга глазёнки и… исчез.

Кузя, ругаясь себе под нос, тут же воспользовался бытовым заклинанием очистки. Мокрое пятно исчезло, но запах остался.

Пока он припоминал родословную всех медведей мира, я полностью пришёл в себя и, прикрыв глаза, провёл самодиагностику. Понял: бывало хуже, но очень редко.

Внимание! На данный момент аккумулировано сто процентов энергии!

А вот эта новость от Слова меня несказанно порадовала.

Но не успел я спросить у Кузи, сколько времени провалялся без сознания, как дверь в спальню распахнулась.

Ко мне пожаловала делегация из четырёх человек.

Первым шёл глава рода Арзамасских, Игорь Андреевич. Следом за ним шествовали двое знакомых из больнички: гномообразный Блудов Дмитрий Николаевич и похожая на эльфийку Пирогова Вера Николаевна.

Последним семенил непонятно кто. Мелкий, противный… скользкий.

Внешне он походил на лысого гоблина в костюме от модного кутюрье. К двубортному пиджаку, прошитому золотой нитью, с правой стороны крепилась бляха в виде щита с барельефом лисы, сидящей на цифре десять.

— Как видите, мой прогноз о состоянии подозреваемого подтвердился, — с ходу заявил этот неприятный тип.

Вера принюхалась и, скорчив личико, возмутилась:

— Безобразное отношение к пострадавшему! Почему не проведены гигиенические процедуры? Даже в тюрьме так не воняет!

Все четверо вопросительно уставилась на Кузю. Тот покраснел и пробормотал:

— Это вот… так вот вышло…

— Свободен! — сердито рявкнул Игорь Андреевич.

Кузя пулей выскочил за дверь, унося с собой запах протухшего дачного туалета.

Дмитрий Николаевич тем временем сложил правую кисть в пуута-мудру: прижал большой палец к боковой фаланге безымянного, остальные расставил в стороны.

По комнате прокатился очищающий ветерок.

— Пахучие у вас слуги, Игорь Андреевич, — ехидно заметил он.

Арзамасский поморщился, но промолчал.

— Михаил, как вы себя чувствуете? — протянула Вера, словно ставя точку в «пахучем» деле.

Я окинул её фигуру внимательным взглядом и сказал: