Книга Князь Медведев. Сила рода, страница 37 – Павел Вяч, Вячеслав Уточкин

— Не знаю.

Она провела руками вдоль моего тела.

— Очень странно. Вы фигура, но с расширенным функционалом, доступным только игрокам. Первый раз такое вижу.

Выдав эту информацию, Алиса ухватила меня за руку. Через секунду мы стояли у небольшой, покосившейся от старости лавочки. За треснувшим стеклом пыльной витрины просматривался тату-салон.

Встретивший нас там карлик восточного типа быстро выяснил наши пожелания и затребовал четыре кристалла. Пришлось опять раскошеливаться.

Пока он тыкал мне в ладонь левой руки ржавой иглой, моя Сила духа поднялась ещё на единицу.

Алиса, уточнив, что мне больше сегодня ничего не надо, резким движением руки отправила мое астральное тело в реальное. На прощанье сказав, что будет рада видеть меня в своём мире в любое время.

Дверь в камеру распахнулась. На пороге застыла фигура Ольги Субудаевны. Видимо, я не успел отойти от иглотерапии, поэтому выдал:

— Стучаться надо.

Окинув камеру взглядом с недоброй улыбкой, она поинтересовалась:

— Вот та кучка серого песка тоже забыла постучаться?

Я уже более-менее пришёл в себя, поэтому, поскрипывая суставами, принял вертикальное положение.

— Госпожа ректор, прошу прощения. После боя был в неадеквате.

Она прошла в камеру, поворошила ногой песок.

— Кристалл где? — жёстким тоном задала вопрос.

— Не могу знать! Бой этой кучи и шаровой молнии видел в самом начале. Потом был без сознания, — отрапортовал я.

— Какой молнии⁈

— Шаровой.

— Та-ак, всё интереснее и интереснее. Докладывай, что здесь произошло.

— Я лежал, засыпал. Вон из того угла, — показал рукой, — выскочил этот в балахоне. Что-то заорал. На меня хлынула кровь. Из того же угла вынырнула шаровая молния. Как бабахнет. Очнулся на полу. До сих пор плохо соображаю.

Я постарался изобразить бравого вояку и молча пожирал ректора преданным взглядом.

Ордынской быстро надоели наши гляделки.

— Так, абитуриент Михаил. Тебя обвиняют в нападении на руководящий состав Академии. Что ты можешь на это сказать?

— Минутку.

Метнулся к скинутым на пол тряпкам. Сделав вид, что достаю оттуда переговорник, незаметно извлёк его из инвентаря.

— Послушайте запись.

Найдя нужный блок, включил. Ордынская внимательно прослушала.

— Очень интересно, — наматывая на палец седую прядь, констатировала она. — Перешли на мой переговорник и забудь об этой записи. И объясни, как у тебя в камере оказался переговорник?

Её прищур левого глаза очень мне не понравился. Я опять принял стойку образцового новобранца.

— Не могу знать! Это мой переговорник. Он постоянно был у меня.

В общем, ещё чуток помурыжив, меня выпустили на свободу с чистой совестью и в залитой кровью форме. Арнольда обещали выпустить завтра.

Утомлённое солнце почти скрылось за горизонтом. Мимо обеда и ужина я пролетел, как лист на ветру. Лелея надежду на запасы Лён, рванул в сторону своего коттеджа. В гостиной на первом этаже за столом обнаружил трёх своих, можно сказать, приятелей: Вяземского, Мышина и Интарову. Друзья с грустными лицами доедали пирожки с большого блюда. От моего вида у них отпали челюсти.

Всех поприветствовав, я проследовал на второй этаж. В моей спальне сидела заплаканная Лён.

— Чё, красава, не весела? Чё голову повесила? — направляясь к ней, пропел я на старославянский манер.

Лён охнула, вскочила из кресла. Сделал шаг ей навстречу и, не откладывая, наложил руки на ошейник. Увидел в глазах девушки панику. Приложив минимальные усилия, разорвал ленту и отбросил в сторону.