Книга Князь Медведев. Сила рода, страница 34 – Павел Вяч, Вячеслав Уточкин

Вышедший вслед Хлыстов высокомерно процедил:

— Это не ваше дело.

— Я имею право знать, что произошло, так как являюсь куратором этих абитуриентов.

— Вот тот, мелкий, принимал запрещённые вещества. Когда я попытался его задержать, здоровяк напал на меня со спины и чуть не убил. Хорошо, что я успел нажать тревожную кнопку.

Катерина, вытаращив глаза, посмотрела на нас.

Я постарался намекнуть интонацией:

— Ректор разберётся.

Екатерина прищурилась, кивнула и ушла по коридору. Нас завели в скоростной лифт. Он целых три минуты опускался вниз. Полутёмный коридор, в который мы вышли, радовал металлическими дверьми. Один из бойцов быстро обыскал нас. Хорошо, что я заранее убрал переговорник в инвентарь.

Мы с Арнольдом оказались в разных камерах. О своей я добрых слов сказать не мог. Каменный сырой мешок, освещённый тусклой лампой, с дыркой в полу. Усевшись на холодный пол, я занялся медитацией. Прошёл примерно час.

Лязгнув замком, дверь открылась. Из коридора последовала команда:

— На выход. Лицом к стене.

В коридоре меня перехватили несколько бойцов и проводили в допросную. Светлая сухая комната, разделённая стеклом на две части. В одной из них оказался я на металлическом стуле, в другой сидел лысеющий худощавый брюнет с водянистыми голубыми глазами. Если судить по данной нам Катериной информации — проректор Антон Гнедич во всей красе.

Он сунул в подвижной ящик заполненный лист и передвинул его по специальному желобу на мою сторону.

— Подписывай, это в твоих интересах.

Я достал лист и углубился в чтение:

Я, князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, был не в курсе, что мещанин Арнольд Шваркович Негров принимает запрещённые вещества.

Случайно застав его задержание, по неосторожности нанес травму преподавателю Академии Хлыстову Поль Франковичу. Приношу ему свои искренние извинения.

Положив лист в лоток, молча отправил обратно.

— Напрасно ты так. Надеешься на поддержку Ольги Субудаевны? Так нет её сейчас в Академии. Может, передумаешь? — с вопросом посмотрел на меня Гнедич.

Я отрицательно мотнул головой.

— Ну на нет и суда и не будет, — не меняясь в лице, он поднялся и покинул допросную.

Через пять минут я снова оказался в камере. Только в другой, более комфортной.

Прилёг на кровать и решил скоротать ожидание сном.

Гнедич вошел в скромно оформленный кабинет. Из-за журнального столика вскочил ожидавший его Хлыстов.

— Сядь и слушай, — приказал Гнедич, присаживаясь напротив него в соседнее кресло.

Он достал из папки моё признательное заявление, которое я не подписал. Но во сне я видел свою подпись на этой фальшивой грамоте.

— Всё, можешь спать спокойно, — сказал Гнедич. — Из своего коттеджа ни ногой. Понял?

— А как же эти двое? Мозголомы могут их раскрутить.

— Это не твои проблемы. Они умрут в камерах от передоза.

Хлыстов поклонился и вышел. Гнедич закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Посидел пару минут. Вздохнул. Поведал в пустоту:

— Как тяжело работать с идиотами.

Положил заявление-подделку на металлический поднос. Сложил пальцы в мудру огня. От листа даже пепла не осталось.

Гнедич устремил свой взгляд в затемнённый угол кабинета. Пропел непонятную тарабарщину, состоящую из одних гласных букв.

Тьма сгустилась. Вышедшее из неё существо напоминало хрупкое произведение гениального скульптора. Одухотворённое прекрасное лицо чуть портили заострённые уши, торчавшие из-под белоснежных волос. Огромные миндалевидные глаза печально обозревали окружающую действительность. Раздался мелодичный, как перезвон серебряных колокольчиков, голос: