Книга Князь Медведев. Сила рода, страница 12 – Павел Вяч, Вячеслав Уточкин

Дворецкий рода Ростовых, где тогда проживала Надежда, категорически не хотел меня пускать. Котя, увязавшийся за мной, проскользнул между его ног и привёл мою будущую жену.

Он ещё долго жил с нами, и мы удивлялись его разумности. Когда коти не стало, Надежда убивалась, как по члену семьи.

Именно его серо-зелёные глаза сейчас с безнадёгой смотрели на нас и как бы спрашивали — за что?

— Сухова Леонелла, вы обвиняетесь в нападении на аристократа и нанесении ему тяжких телесных повреждений. Вы признаете себя виновной?

Командный голос Харченко резал слух.

— Нет… — тихо произнесла Сухова.

— Использовал ли против вас барон Лютич Степан оружие?

— Нет. Но он был намного сильнее меня.

— Это не оправдывает вашего преступления. Вы использовали холодное оружие против безоружного аристократа?

— Да.

— Вопросов больше нет. Ступайте и ждите нашего решения.

С обречённостью в глазах Сухова встала и направилась к двери. Там её поджидали два охранника. Дверь за ними закрылась.

— Думаю, вопрос ясен, — сурово произнёс Харченко, доставая лист из лежавшей рядом с ним папки. — Я заранее приготовил смертный приговор. Прошу присутствующих подписать постановление.

Я сидел справа от него и первым получил документ. Не читая его, сказал:

— Хочу выкупить жизнь осужденной.

Выпученные, как при запоре, глаза аристократов позабавили меня.

— А денежек хватит? — ехидно спросил Харченко.

— Думаю, да.

Он вынул салфетку и написал на ней девять с шестью нулями.

— Я как исполняющий роль прокурора назначаю эту сумму. Князь, вы всё ещё хотите выкупить её жизнь? — И положил салфетку так, чтобы все окружающие увидели цифру.

Князь Вяземский, сидевший слева от Харченко, неаристократично присвистнул. А потом, хохотнув, произнёс:

— Даже для меня крутовато. Вам, Пётр Феофанович, не откажешь в чувстве юмора.

Окружающие с ожиданием уставились на меня. Стараясь удержаться от нецензурной брани, я попросил Харченко провести расчёт без свидетелей.

— Прошу пройти со мной, — скомандовал он, направляясь в вагон охраны.

Дверь в его купе была уже установлена. Там начальник поезда повернулся ко мне лицом и злобно прорычал:

— Шантажировать меня вздумал⁈

— Ни в коем случае. Просто не хотел демонстрировать окружающим способ оплаты.

Показал ему вынутый заранее рубин, выпавший из десятиранговой нежити.

Лицо Харченко закаменело. Он подошёл к сейфу и достал непонятный прибор.

— Положи кристалл на стол.

Его приказной тон жутко раздражал. Но конфликт сейчас был мне не нужен. Оказавшийся на столе кристалл Харченко накрыл серебристой сеточкой, плотно охватившей рубин. Прибор защебетал, как канарейка, и выдал на экран двенадцатизначную цифру.

Харченко устало на меня взглянул и произнёс:

— Ну и зачем?

Я решил ответить честно:

— У неё цвет глаз, как у моего любимого кота.

Наверное, стоило придумать что-то другое. После моей фразы Харченко словно подавился воздухом. Потом на глазах у него выступили слёзы, и он начал хохотать, схватившись за живот. Даже чуть не упал. Наконец, икая, сказал:

— Нет, эту историю я даже жене не буду рассказывать. Прослыть брехлом на старости лет? Ни за что.

Достав из стола чековую книжку, вписал в неё сумму, ранее написанную на салфетке. Уколов палец специальной иголкой на торце, приложил к правому углу.