Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 76 – Вячеслав Уточкин

Сработало.

Умник вздрогнул. Контур его тела чуть уплотнился. Мутные глаза сфокусировались на мне.

Любая нейросеть первым делом постарается получить информацию. Умник не стал исключением:

— Как ты это сделал? Что это было?

— Расскажу. Если ты расскажешь мне свою историю.

Впервые у нейросети прорезалось что-то, похожее на юмор:

— Я столько не проживу.

— А ты кратенько и по существу.

Умник опять завис. Пришлось помочь:

— Просто кратко отвечай на мои вопросы. Договорились?

Он кивнул.

— Что за раса создателей?

— Маэрис. Древняя техномагическая раса.

— Как вы попали на эту планету?

— Учёные доигрались. Реальность схлопнулась. Элита решила эвакуироваться.

— К чему все эти манипуляции с картой сокровищ? — Я вспомнил дурацкое название, вычитанное на старинной карте Тайво: точка реализации желаний.

Умник принял смущённый вид.

— Корабль пострадал. Энергии не хватает. Пришлось использовать на энергию биологические объекты. Каждого десятого я отпускал и давал подарки.

Понятненько…

— Смотрю, сейчас у тебя очереди за порогом не стоит. Откуда энергию берёшь?

— Четыреста двадцать восемь лет назад по астрономическому календарю этой планеты неподалёку был задействован биореактор непонятного назначения. Сегодня его почему-то отключили. — Умник состроил грустную рожу. — Но это не из-за меня. Я выбирал всего десять процентов из выплёскивающейся наружу биомассы.

Во как интересно нейросеть обозвала прокол. Тут я вспомнил о прошлом мире и спросил:

— Ваш корабль был один?

— Много! Но точки прибытия разные.

Обдумывая следующий вопрос, я попросил Умника показать корабль.

— Это не корабль, а спасательная шлюпка. При приземлении произошла авария. Частично выжил единственный член экипажа — юнга.

— Что значит «частично выжил»? — Такая формулировка очень удивляла.

— Личностная матрица разрушена. Архивные копии погибли вместе с кораблём.

— Пойдём глянем, — я встал.

Сфинкс с трудом поднялся и направился к проступившей в стене двери. Мы перешли в следующий зал, и чем дальше шли, тем сильнее наваливалось ощущение заброшенного склепа.

Внутри всё дышало запустением. Не разрухой, а долгим и упрямым умиранием. Под ногами мозаика, изображающая фантастическое звёздное небо, покрылась серым налётом. Осветительные панели на стенах частично умерли, а уцелевшие мерцали слабым безжизненным светом. Арки, колонны, плавные линии переходов, — всё говорило о том, что здесь было не просто удобно, а по-настоящему красиво.

Сейчас окружающая обстановка выглядела прекрасными чертами на лице покойника.

— Почему не восстановишь? — возмутился я. — Тут ведь было так красиво.

— Мне не мешает, — Умник перестал изображать эмоции. — Тратить энергию на восстановление нецелесообразно.

Я хмыкнул. Вот она, непреодолимая пропасть между нейросетью и живым существом. Умник не способен получать удовольствие от красоты. Заряжаться вдохновением, глядя на игру светотеней и гармонию пространства. Для него это нерациональный расход ресурсов. А без понимания прекрасного нет полёта мысли. Невозможно создать что-то принципиально новое, есть только оптимизация существующего, а значит — стагнация и медленное стирание из мироздания.

Впрочем, объяснять это калькулятору себе дороже.

Мы дошли до огромного полутемного зала. Торжественного и угрюмого, как траурный зал на кладбище.