Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 47 – Вячеслав Уточкин

Видимо, Серафима уже успела поговорить с Плутархом, и он объяснил этой амазонке, кто я такой.

Я мягко, но настойчиво отвёл её руку.

— Не мешай работать.

— Ах ты, сосунок, — в ярости прошипела Серафима и начала складывать пальцы левой руки в мудру.

Маленький фаербол, выпущенный дракошей, влетел ей в ладонь, где уже начала скапливаться энергия.

Пыхнуло сильно.

Я проморгался и первым делом взглянул на экраны. Два бойца из отряда врагов уже подходили к внешней двери нашего ангара.

Привычно призвав из инвентаря Вамп и Ухнеба, перемахнул через вновь лежащую без сознания Серафиму. Одного взгляда хватило, чтобы заметить, как её обожжённая до кости левая рука восстанавливается прямо на глазах. Регенерация, данная эликсиром, продолжала работать.

В дверях каменным изваянием застыл Плутарх. Весь его вид излучал беспокойство о родственнице.

— Жива, — кратко пояснил я. — Скоро придёт в себя.

Выдавив его плечом из прохода, скомандовал:

— За мной! Скоро у нас будут два гостя. Надо встретить их по-тихому.

Плутарх молча кивнул и двинулся за мной. Пробежав через весь ангар, я вскрыл запертую на кодовый замок дверь, ведущую во внутреннюю часть территории националистов. Даже оставил её приоткрытой как приглашение для непрошеных визитёров.

Дверь открывалась наружу. Мы встали в тени по обеим сторонам. Я тихо предупредил:

— Твой — первый. Как только уберу второго.

Плутарх кивнул и поудобнее перехватил секиру. Его изменившееся поведение настораживало. Замкнулся, ушёл в переживания. Это, конечно, лучше нытья, но тоже ничего хорошего. Поговорю с ним по душам, как только появится свободная минутка.

В распахнувшуюся дверь ввалились хохочущие молодые парни.

Ухнеб легко пробил височную кость вошедшему вторым. Первый, стоявший ко мне спиной, замер, глядя на застывшую возле его головы секиру.

— Костик… — растерянно произнёс Плутарх.

Всё, как всегда, пошло не по плану.

Я отправил Вамп в полёт. Боец умер мгновенно с перебитым шейным позвонком. Но перед этим всё-таки успел всадить свой нож в плечо Плутарха.

Я захлопнул дверь.

Плутарх стоял, опираясь на секиру, с закрытыми глазами. Белый, как мел, с плотно сжатыми губами. Выдернув Вамп, я одним движением распорол майку на убитом бойце, чтобы сделать перевязочный материал. Чуть дальше по коридору заметил табурет. Взяв Плутарха за здоровую руку, потянул за собой. Он не сопротивлялся и глаз не открывал.

Осмотрел рану. Резко выдернув нож, наложил тугую повязку.

— Удача на твоей стороне, — прокомментировал я. — Ничего серьёзного не задето.

Сделал косынку и помог ему уложить руку.

Плутарх открыл глаза.

— Миша, а ведь он меня узнал, — обида сквозила в его голосе. — Узнал — и всё равно решил убить. Если б я не дёрнулся, нож вошёл бы в горло. А ведь мы дружили с самого детства.

— Что поделать. Плохая компания, — грустно сказал я.

Для его восемнадцати лет предательство друга — действительно большая трагедия. Шестидесятипятилетний ректор внутри меня знал, что с возрастом таких предательств будет больше. Но сейчас не время для лекций.

— В его глазах было столько ненависти, — Плутарх перешёл на крик. — Почему⁈ Ведь я его столько раз выручал! Когда его семью разорили, наш род дал им беспроцентную ссуду. Он был мне как брат!

Мне очень хотелось поведать ему непреложный закон мироздания: ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Добро желательно творить только в семье, да и то бывают исключения. Однако, решив, что ещё рано посвящать беднягу в тайные знания вселенной, подобрал другой ответ: