Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 15 – Вячеслав Уточкин

На мои возмущённо взлетевшие брови Арзамасская объяснила:

— Ты трое суток не ел. Сейчас надо быть очень осторожным.

Пока они бегали на кухню за следующими блюдами, я, понадеявшись на нанопаучков, попробовал половину выставленных на столе блюд. Очень уж есть хотелось.

Вылезшие от удивления глаза Мышина неверяще наблюдали за мной.

Я почувствовал, как тело постепенно наливается новыми силами, и чуть притормозил с едой.

Хлопнула входная дверь. Вошла взволнованная Кэт.

Фонтан эмоций, ударивший ей в голову при виде меня, был так силён, что на мгновение высвободил душу моей Надежды. Именно она губами Кэт прошептала:

— Шатун, я жду тебя…

Откинув недоеденную куриную ножку, я бросился к пошатнувшейся фигуре. Когда я подскочил, Кэт уже снова заняла своё место.

С кухни выскочили Лён и Арзамасская.

Я поспешил вернуться за стол, чтобы не утонуть в море хаотических эмоций, возникшем при беседе этих трёх красавиц.

Мышин, у которого было пять сестёр, тоже предпочёл затихариться.

Дальше последовал допрос с пристрастием сразу от трёх настырных девушек.

Через пять минут я понял, что если это не прекратить, меня порвут на тысячу мелких медвежат. Пришлось на каждый вопрос ссылаться на безотказный аргумент — тайна рода и задание от Стелы.

В конечном итоге мы добрались до контейнера от Вяземского. Все посмотрели на Мышина.

— Я-то чего? Я ничего особо и не знаю, — выставил он руки вперёд. — Вяземский пропал, я контейнер принёс. Всё.

Я пододвинул контейнер к себе.

Судя по тому, как всё складывается в моей жизни, внутри лежит очередная неприятность.

Достал письмо и вскрыл конверт.

Текст писали красными чернилами. Углубился в чтение:

Князь Медведев.

Если вы читаете это письмо, значит, я всё ещё жив, а контейнер доставлен.

Перейду к делу. Род Вяземских четыреста с лишним лет живёт под проклятьем. Каждая женщина, рожающая наследника, умирает. Без вариантов, без исключений, без надежды на лечение. Поверьте, мы перепробовали всё. Восемнадцать поколений перепробовали.

Наши аналитики — а в роду, который контролирует имперские финансы, аналитики стоят каждого потраченного на них рубля, — наконец нашли способ. Точнее, нашли Дорогу. Ту, что может разорвать родовое проклятье.

Шансы на успех не выше пятидесяти процентов. Шансы на моё выживание примерно столько же.

Конечно же, есть нюанс связанный с вами. В нашем архиве обнаружился документ. Старый, ещё Годуновский. Легенда, если угодно. Суть такова: когда род Медведевых принимает участие в деле другого рода, даже безнадёжном, — это меняет расклад.

Я не из тех, кто верит в легенды. Но я из тех, кто не отбрасывает ни одного козыря, когда ставка — жизнь.

В контейнере первый взнос. Считайте это авансом за участие. Буду рад вашему ответу. Впрочем, «рад» — не совсем точное слово. Скажем так: впервые за долгое время это будет ответ, который мне действительно важен.

Князь Вяземский

p. s. Если откажете — пойму. Если согласитесь — не пожалеете.

Окружающие меня друзья знали толк в хороших манерах. Пока я читал и обдумывал послание, они спокойно ожидали реакции.

Я молча сложил письмо и достал бархатную коробочку. Открыв её, выставил на всеобщее обозрение перстень с оскаленной медвежьей головой на печатке.

В памяти всплыл момент из поезда. Там Вяземский выменял этот перстень у нехорошего метаморфа Интаровой. Свиток оказался со смертельным подвохом, но именно он однажды помог мне и Ягужинскому вырваться из ловушки.