Книга Князь Медведев. Дело рода, страница 101 – Вячеслав Уточкин

— Продай эльфийку.

Маша ослабила хватку на моей руке. Растерянность, поселившаяся в последнее время на её лице, исчезла. Щёчки вспыхнули, глазки сузились. Даже ушки прижались к голове, как у хищницы перед броском.

Пока я обдумывал, что сломать свинтусу — руку или ногу, Маша нанесла удар. Очень подлый для любого мужика. Причём вложилась по полной, выплёскивая весь пережитый страх, слёзы, злость на меня и на всех мужиков этой замечательной вселенной.

Свиномордый сложился у наших ног молча, без лишних телодвижений.

Из-за ближайшего стола поднялись двое. Судя по рожам, ближайшие родственники травмированного свинтуса.

И тут свиномордый у наших ног задёргался. Пустил пену изо рта. Скрючил пальцы. И всё.

Похоже, сдох.

В зале наступила тишина. Нехорошая такая. Обычно за ней следуют большие неприятности.

На моё плечо снова легла рука. Я резко развернулся. Маша, пискнув, развернулась вместе со мной, но руки не выпустила.

Передо мной стоял старший родственник свежепочившего свинтуса. Тот же тип лица. Только в два раза массивнее. Прилично одетый. С огромной бляхой на груди.

Надпись на бляхе мне не понравилась от слова «совсем»:

«ШЕРИФ».

Громила смерил меня тяжёлым взглядом и густо, с хрипотцой, пророкотал:

— Вы убили достойного торговца, — он грустно посмотрел на труп. — Платите виру или пройдём на суд в наш анклав.

— Бахрум, ты совсем сдурел? — вмешалась внучка Лесника. — Это не ваша территория. И разбирательство будет здесь.

— Закон об убийстве действует на всём рынке одинаково, — громила поднял палец вверх. — Убит мой родич. Можно сказать, брат. Я не могу доверить охрану преступников никому, кроме себя.

Зал молча внимал его речам.

Внучка Лесника вытащила переговорник.

— Деда, у нас проблемы, — отчеканила она и сбросила вызов.

— Я готов пойти на уступки, — поспешил Бахрум. — Пусть они внесут виру здесь и сейчас.

Тем временем два собутыльника погибшего со скорбными лицами попытались утащить труп. Была в их поведении какая-то театральность.

Моя интуиция вопила: «Не верю. Что-то не так».

Маша наконец отцепилась от моей руки и виновато стояла рядом.

— Готов заплатить виру, — громко, на весь зал, сказал я.

Нагнулся и брезгливо ухватил сальную шевелюру почившего свина.

— Не трогай! — рявкнул Бахрум. — Это вещественное доказательство.

Он строго взглянул на собутыльников убитого:

— Тащите его.

— Секундочку, — мой голос был хорошо слышен в тишине зала.

В свободной от волос свина руке появилась Вамп.

— Я собираю головы убитых мной разумных, — продолжил я. — Как-нибудь, шериф, я и тебя приглашу в гости.

Прозвучало это довольно зловеще.

И труп ожил.

Взвизгнув, он на четвереньках рванул к выходу.

Зал охнул. Бахрум пробормотал:

— Ну вот, видите, как здорово всё кончилось. Все претензии сняты. Никаких проблем.

При этом он потихоньку пятился к выходу.

В тишине зала прозвучал одинокий басовитый голос, чем-то напоминающий камнепад:

— Эт чё, и мой жмурик жив был? Эт чё, я зря виру платил?

В зале послышался смешок. Через секунду он перешёл в общий хохот.

Радостный смех не поддерживал только здоровяк в центре зала. Кажется, именно его развели на деньги. Из глотки амбала доносились звуки приближающейся катастрофы.

Я сам далеко не хиляк. Но рядом с этой особью смотрелся, как медведь рядом со слоном.