Книга Князь Медведев. Тайна рода, страница 118 – Вячеслав Уточкин

— Как я и предполагал, ментал на тебя не действует, — вздохнул он. — Жаль тратить такую вещь на мелкую сошку, но…

Я поднялся и снова шагнул в его сторону. В этот момент Троицкий дунул на череп.

В следующий миг я оказался у источника в собственном сознании. Лежал там и мог двигать только головой. Остальное тело мне не подчинялось.

И это — в моём сознании. Очень нехорошо!

Рядом раздалось шуршание. Повернув голову, я увидел идущую ко мне крысу размером с таксу. Тусклые глаза методично оценивали моё тело. Наконец, приняв решение, она откусила мне палец на левой руке. Двигаться я не мог, но боль испытывал в полной мере.

Со всех сторон парка к твари неслись нанопаучки. Облепили её, пытаясь нанести урон.

Тварь жевала мой палец, не обращая на них внимания. Из глубины парка вышел Прохор. Схватив крысу за хвост, он поднял её в воздух. Тварь истошно запищала.

На своде моего внутреннего мира вспыхнули раскалённые буквы. Это было очень, очень неприятно. Буквы складывались в слова. Сквозь пелену боли я читал:

Отпусти. Убьёшь меня — погибнешь сам.

Съем его личность. Тебе — тело.

Прохор, не выпуская крысу, поднял голову и прочитал послание.

Ухмыльнулся, подмигнул мне и свернул крысе шею.

Прохор и крыса одновременно рассыпались разноцветными искрами. До меня донеслись последние слова Прохора:

«Живи. Не подведи Род. Будь достоин».

Ко мне вернулась возможность двигаться. Нанопаучки суетились вокруг левой руки, стягивая рану на месте откушенного мизинца.

Я был зол.

Нет!

Я был в бешенстве!

Сознание рванулось во внешний мир. Там я всё ещё сжимал ледоруб.

Троицкий ошеломлённо смотрел на рассыпавшийся крысиный череп. Я мысленно перевёл в ледоруб два балла Холода и по наитию добавил ещё балл Империума.

Умение метать самые разные предметы в меня вбили бамбуковой палкой в капсуле виртуальной реальности в поместье Арзамасских.

Так что рука не подвела. Барьер вокруг Троицкого ледоруб пробил легко. Его острый конец с хрустом вошёл в череп этого нехорошего человека. Через мгновение оружие осыпалось кусочками льда.

Заработал инвентарь. В ладонь привычной тяжестью лёг Ухнеб.

Троицкий всё ещё был жив. Мало того, рана на голове стремительно затягивалась. Он покачивался, но продолжал стоять.

Я перекинул балл Империума себе, любимому. На периферии зрения замигала надпись:

Шатун.

Уровень: 20.

Баллы Империума: 5.

Жизни: 2.

Я лишь мельком зацепился взглядом за последнюю строчку. И рванул к Троицкому. Барьера даже не почувствовал. Только на периферии зрения надпись подмигнула:

Жизнь: 1.

Разбираться с этим было некогда. Но вывод я сделал: Империум стоит экономить.

Первый удар Ухнебом бросил Троицкого на пол. Я бил, пока сияние артефактного оружия не потухло. Привычно перекинул в него два балла Холода, превращая простую телескопическую дубинку в мощного Ухнеба. Но продолжать избиение не было необходимости. Тело Троицкого в последний раз судорожно дёрнулось и замерло.

Я устало опустился в кресло за столом. Прочитал мигающую надпись:

Получено 4 балла Империума, не использованных побеждённым врагом.

В голове совершенно некстати возникла мысль: интересно, а у Троицкого родственники есть? Надо бы и у них Империум подобрать.

Я скривился и скомандовал своим мыслям: «Фу». Какая только чушь не приходит человеку в голову сразу после смертельной схватки.