Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 83 – Вячеслав Уточкин

Я сосредоточил взгляд на этом почти чёрном пятне. Поисковик отреагировал раньше, чем я задал вопрос.

Область максимального нарушения причинно-следственных связей.

— Укажи, где мы сейчас находимся, — мысленно задал я вопрос.

Как я и предполагал, чернильная синева самого тёмного места планеты заполнила экран. Сквозь неё смутно проступал горный хребет. Сверху побежала строка.

Местоположение определено частично. Координаты совпадают с зоной гибели носителя Хаоса.

Стон Харченко и радостный рёв Тургитая прозвучали почти одновременно.

— Нашёл! — Тролль держал яйцо на раскрытой ладони.

Я перевёл взгляд. Пётр Феофанович уже пришёл в себя и даже сидел. Причина его стона обнаружилась рядом. Тофана очень бурно выражала радость от его воскрешения. Она пыталась сделать сразу три дела: проверить целостность его организма, обнять и поцеловать. Харченко мужественно терпел.

Похоже, действительно любит.

— Я его второй раз лечить не буду, — проворчал Абра, наблюдая за этим безобразием.

Орангутанг подобрал найденный среди камней пистолет и направился ко мне. Инфортуна, тряхнув головой, вышла из транса.

— Ну и что делать будем?

Все посмотрели на меня. Мне начинала не нравиться эта традиция.

Впрочем, первый этап плана в голове успел сложиться.

Я закрыл поисковик и убрал его в инвентарь. Следом отправил пистолет и золотое яйцо.

— Сидите здесь и ведите себя прилично, — распорядился я. — Схожу на разведку.

— Я с тобой, — тут же заявил Харченко.

Я молча посмотрел вверх, туда, где совсем недавно находился потолок. Пётр Феофанович проследил за моим взглядом. Смущённо кашлянул и опустил взор.

Остальные последовали его примеру.

Выбраться на кромку стены по искорёженным манипуляторам оказалось несложно. Через минуту я уже стоял наверху.

Вид открывался страшный. Возникало ощущение, будто смотришь через толстое синее стекло.

Я оглянулся. Внизу, внутри разрушенной коробки зала, оставался крохотный кусочек нормального, привычного мира.

Высота стены была чуть больше четырёх метров. Для моего укреплённого тела смешное расстояние. Но прыгать почему-то не хотелось.

Внешняя сторона стены была перегружена архитектурными излишествами. Я начал спуск. Минуты через три мне это надоело. Кромка стены сдвинулась вверх сантиметров на десять — и так и осталась на месте.

Попытался подняться обратно. Через пару минут кромка всё ещё находилась в десяти сантиметрах над головой.

Упёрся ногами в стену и, резко оттолкнувшись, прыгнул в сторону. Мир дёрнулся, перевернулся — и кромка стены оказалась в десяти сантиметрах от подошв моих ботинок из шкуры липучего аллигатора.

Я криво усмехнулся. Если вниз нельзя, вверх нельзя и даже спрыгнуть не получится — значит, поступим по-мужски. Пойдём налево.

Я извернулся и прижал подошву к стене. Выпрямился и сделал первый шаг. Он дался особенно тяжело.

Нет, ботинки сработали на отлично. Крепко держали, а при переносе веса легко отлипали от камня. Мышцы тоже справлялись.

Было очень трудно убедить самого себя, что привычные верх и низ больше ничего не значат. Подножие стены лежало теперь не внизу, а впереди. И до него надо было просто дойти.

Постепенно мозг справился с издевательством над здравым смыслом. Через пару минут я уже стоял на камнях у подножия стены.

Обернувшись, молча сжал зубы: что-то весьма неприличное просилось на язык.