Книга Спасибо деду за Победу!, страница 96 – Алексей Махров

Назад возвращаюсь быстрым шагом, почти бегом.

— Сержант! Мы, оказывается, совсем рядом с перекрестком. Еще бы минут пять — и разминулись с конвоем! Переезд отсюда в семи километрах. А возле него мы с Мишкой позавчера два трофейных мотоцикла спрятали! Так что… дальше поедем с комфортом!

— Ага, а охрана переезда тебя беспрепятственно пропустит! — усмехнулся Альбиков. — Доброго пути пожелают и ручкой вдогонку помашут!

Я вспомнил предложение Барского: «Подползем и гранатами закидаем». Похоже, что так и придется делать. Иначе в разумные сроки никак не уложиться — пешком мы слишком долго добираться будем. Ладно, нам бы дойти, а уж там разберемся — подползать или подъезжать…

Помогаю сержанту встать, пинками поднимаю немца. До вожделенного транспорта нам еще долго топать.

Удивительно, но в этот раз обошлось без приключений. Понятно, что наша инвалидная команда сумела преодолеть несчастные семь километров до спрятанных мотоциклов только часа за три, когда солнце начало ощутимо склоняться к закату. По пути гауптман почти непрерывно скрипел зубами от боли — стонать при недочеловеках, показывая свою слабость, считал неуместным. Мне на его телесные и душевные страдания было наплевать, поэтому я постоянно стимулировал фашиста пинками по жопе, стараясь попасть по копчику.

Мотоциклы оказались именно в том месте, где мы их и оставили. Никто нашу нычку не обнаружил. И завелись они сразу, без капризов.

— Ну, живем! — радостно сказал Альбиков, вытирая обильно струившийся по бледному лбу пот.

Сержанту становилось все хуже и хуже — видимо, контузило сильнее, чем меня. И пешую прогулку Хуршед перенес гораздо тяжелей. В таких обстоятельствах находка подходящего транспорта — просто чудо. Вот только как прорваться через переезд? Ждать темноты, чтобы потом ехать всю ночь по незнакомой дороге, рискуя заехать к черту в пасть или свернуть шею на первом же глубоком ухабе? Нет уж, увольте!

— Ты это… отдохни, Хуршед! А я пока сбегаю к переезду на разведку!

— Ну… сбегай! — отвечает Альбиков. Вижу, что решение послать в разведку пацана дается сержанту с трудом. Но что он может поделать? Идти к железке самому, когда ноги еле переставляешь, — верная гибель. — Только… не геройствуй, прошу тебя! Тихо сходи, понаблюдай и спокойно вернись! Не надо там никого убивать — поднимешь шухер, нам же хуже будет!

— Не волнуйся, сержант! Шепотом пройду! Немца не упусти!

Проверка на шум и бряк, подгонка снаряжения, патрон в патроннике, винтовка на предохранителе… Пошел!

Выхожу к переезду со стороны железной дороги. Примерно в том месте, откуда я два дня назад сделал свой первый выстрел на этой войне. Вон и стреляная гильза лежит! Отсюда домик обходчицы и площадка перед ним — как на ладони. Не видно только боковую стену, за которой тогда прятался фриц. Но то место будет хорошо видно со второй огневой позиции.

Итак, что мы имеем? За два дня немчура успела неплохо здесь поработать! Переезд превращен в маленький, но крепкий опорный пункт. С обеих сторон железки — дерево-земляные огневые точки. Хлипкие, в один накат, но это ведь не линия Маннергейма? В дзотах — пулеметы. На огородике за домом — позиция минометчиков. Два «подноса», если мне глазомер не изменяет. По крайней мере, на вид это именно ротные минометы. Стоят они в неглубоких, по пояс, окопчиках. Что еще? На первый взгляд — вроде все. На виду болтаются четыре солдата, да в дзотах сидит неустановленное количество живой неприятельской силы. Думаю, что не больше двух человек в каждом укреплении — троим там уже не развернуться, размерчик подкачал.