Книга Спасибо деду за Победу!, страница 51 – Алексей Махров

А я подумал о наличии четвероногих охранников в самый последний момент. Житель-то я городской, а если и выезжаю за пределы кольцевой дороги, то исключительно на дачу, где больших собак никто не держит. А сейчас я просто вспомнил, как в соседнем с моим домом гаражном кооперативе по ночам гавкали прикормленные сторожами дворняги. На каждую проезжающую мимо машину, на каждого проходящего мимо ворот человека. А в деревне таких «брехунов» наверняка не меньше чем по одной на каждое подворье. Полезу через огороды, путаясь в сараях, курятниках и заборчиках, — гвалт поднимется до небес. Значит, надо найти другой способ проникновения…

Тут мой взгляд упал на раненого. Он, похоже, уже откинулся — побелел, как простыня, и черты лица заострились. Пульс уже можно не щупать — и так все понятно, вон какая лужа крови натекла. Сразу наложить жгут своему человеку я бы не забыл, а вот чужому — как-то не сообразил. Но меня больше заинтересовал не сам покойник, а его рубашка — она так и осталась чистенькой, если не считать небольших пятен от пыли, заработанных в момент падения. Рубашка броская — косоворотка белого цвета в национальном стиле, с вышитым воротником и этим… как его? — не помню, вокруг застежек, короче.

А если… Парень был крупнее меня, но в темноте, которая наступит через час-полтора, небольшая разница в комплекции не будет так уж сильно бросаться в глаза. И то, что рубашка больше на пару размеров, — так оно, может, и к лучшему — надену поверх своей, чтобы скрыть портупею и подсумки. Так… а что еще может помочь мне «издалека и со спины» походить на деревенского? Сапоги? Хм… а это мысль! В моих летних туфлях с веревочной подошвой долго по пересеченной местности не походишь — они и так уже на ладан дышат после вчерашней прогулки. Я сравнил ноги — сапоги на размер больше, что некритично, если носить на портянки, а не на носки. Ну и, конечно, головной убор! На покойнике его нет, наверняка потерял при падении, так на пленных надеты какие-то картузы, с них и сниму. Кстати, и рубашки тоже можно с них снять, не обязательно раздевать труп. Впрочем… А не взять ли мне одного из этих парней с собой проводником? Если войти в деревню с ним, то и собаки, возможно, лаять не будут? Лучше взять обоих — типа: ушли трое и вернулись трое. Но двоих мне будет гораздо сложнее контролировать — я ведь не Рэмбо какой.

План постепенно определился — как стемнеет окончательно, возьму одного из пленников, привяжу на него гранату, веревочку от запала в руку. Приходилось слышать, что у немецких гранат время срабатывания чуть ли не десять секунд, вполне можно убежать, но деревенский-то об этом не знает. И поведу парня на поводке — он у меня вместо пропуска будет. Если на кого из местных наткнемся — отболтается, пока я рядом тихонько постою. Авось меня сразу не расколют. Планчик, понятное дело, насквозь авантюрный, но ведь по ночам у них народных гуляний по улицам не бывает. Проскочим!

В путь двинулись в сумерках. На мне красовались косоворотка-вышиванка, сапоги и картуз. Их прежний владелец остывал рядом со своим незадачливым товарищем, надежно привязанным к дереву обрывками собственной рубашки. Про кляп я тоже не забыл.

— На святое дело идем! Товарища из беды выручать! — скрывая легкий мандраж, с улыбкой сказал я Петру — своему вынужденному напарнику.