Книга Прорыв выживших, страница 118 – Алексей Махров

— Ну, что, герой, очнулся? — он взял мою руку, чтобы проверить пульс. Его пальцы были прохладными и твердыми. — Повезло тебе, боец, несмотря ни на что. Пуля прошла в сантиметре от воротной вены. Задела левую долю печени. Кровопотеря была критическая. Но, видимо, жить будешь. Шов не беспокоит?

— Тяжесть… и жжение, — прохрипел я.

— Это нормально, — он снова подмигнул мне. — Срастается. Главное сейчас — покой. Абсолютный. Ни вставать, ни кашлять, ни смеяться. Лежи, как истукан. Через пару недель, если не будет осложнений, начнешь потихоньку двигаться.

Врач что–то написал в историю болезни, лежавшую на тумбочке, и так же быстро вышел. Анна Петровна снова поправила мою подушку.

— Сейчас, наверное, твои товарищи придут, — сказала она. — Почитай, каждый день приходят ровно в полдень.

Медсестра вышла, и я остался один в стерильной тишине госпитальной палаты. За окном виднелось небо — ярко–голубое, чистое, без единого облачка. Где–то вдали раздавались звонки трамваев и гудки автомобилей. Через некоторое время я почувствовал какой–то невероятный, умиротворяющий покой и задремал.

Ровно в полдень, как по расписанию, дверь открылась, и в палату вошли двое. Я едва узнал их — Валуев и Альбиков уже не были теми закопченными, пропахшими порохом и потом диверсантами, с которыми я прошел все семь кругов ада. Они сияли, как елочные игрушки. На них была надета щеголеватая, с иголочки, строевая форма. Начищенные до зеркального блеска хромовые сапоги, синие бриджи, идеально сидящие коверкотовые гимнастерки серо–стального цвета с краповыми петлицами. На рукавах — шевроны «щит и меч». Фуражки с васильковым верхом лихо сдвинуты набекрень. Ремни и портупеи из светло–коричневой, лакированной кожи. На фоне всей этой «красоты» загорелые лица моих товарищей казались нереальными, словно «пришитыми» с другой картинки, как в плохой «фотожабе».

— Здорово, пионер! — пророкотал Валуев. — Ну, как ты тут? Отоспался за всю прошлую неделю?

— Да уж, отоспался, — хрипло ответил я. — А вы… вы прямо как с плаката «Победа будет за нами!». Это вы меня в Москву притащили?

— Именно, что притащили, — улыбнулся Альбиков. Его глаза непривычно светились спокойной радостью. — Ты, похоже, много крови потерял, бледный был, как покойник. А сейчас, я смотрю, порозовел. Вовремя на «Степной» тот «ПС–84» занесло. Полковник Глейман, когда узнал, что ты при смерти, лично распорядился тебя в тыл эвакуировать. И нас заодно с тобой отправил — сказал, что наше задание выполнено. Мы со своим начальством по рации связались и те тебя сразу в Москву велели везти.

Они присели на табуреты. Валуев снял фуражку и, положив ее на колени, пригладил свежепобритую макушку. Его здоровенная, исцарапанная ладонь резко контрастировала с отглаженными манжетами гимнастерки.

— Наше задание, Игорь, было не просто выполнено, — начал Петя, его взгляд стал сосредоточенным, деловым. — Мы его с лихвой перевыполнили. Изначально–то нам всего лишь предписывалось установить связь с окруженцами и координировать их действия. А мы устроили несколько крупных диверсий, которые существенно помогли «Группе Глеймана» перевернуть обстановку на фронте.

— За эти дела нас всех представили к наградам, — добавил Хуршед. — Тебя, меня и Петю наградили орденами Красного Знамени. И Хосеба Алькорту тоже — посмертно.