Книга Прорыв выживших, страница 115 – Алексей Махров

— С ходу не прорваться. Придется остановиться, — ледяным тоном констатировал Игнат.

— Что делать? — голос Виктора дрогнул.

— Я постараюсь их уболтать, — я сглотнул ком в горле и выпрямился на сиденье. — Но вы будьте наготове.

Машина замедлила ход и плавно подкатила к заграждению. К нам уже шёл тот самый дотошный фельдфебель, с которым мы говорили вчера. Его лицо было напряжённым, автомат «МП–40» передвинут с бока на грудь.

Я распахнул дверь, не дожидаясь, пока мы полностью остановимся, и выскочил навстречу. Я должен был сыграть роль испуганного, взволнованного офицера. И это было нетрудно.

— Тревога! — закричал я на немецком, делая испуганные глаза и размахивая руками. — В селе русские диверсанты!

Я увидел, как среди немецких солдат пробежала волна. Кто–то встревоженно оглянулся в сторону села, кто–то скинул винтовку с плеча. Но фельдфебель не поддался панике. Он, несмотря на возраст, был опытным служакой, прошедшим, видимо, не одну кампанию. Он только нахмурился, и скользнул цепким взглядом по моему лицу, по машине, по сидящим внутри Игнату и Виктору.

— Русские диверсанты? Где? — его голос был полон скепсиса.

— У гостиницы! Мы видели, как они скрылись в переулке! Они могут быть где угодно! Поднимите по тревоге ваш пост! Немедленно!

— Да, нам сообщили по телефону из комендатуры, что в селе стреляли и есть убитые, — совершенно спокойно произнес фельдфебель. — Прошу всех выйти из машины и приготовить документы для проверки. Пока фельджандармы не выяснят обстоятельства происшествия, никто не уезжает.

Это был тупик. Он нам не верил. Каждая секунда работала против нас. Я посмотрел на Игната. Старик едва заметно кивнул. Похоже, что без боя не обойтись, других вариантов не осталось.

Игнат Михайлович медленно, с подчёркнутой неспешностью, открыл дверь и вылез их «Хорьха».

— Фельдфебель, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической ноткой, что караульный невольно вытянулся. — Вы только что совершили роковую ошибку.

Он резко выбросил вперед руку с зажатым в ней «Вальтером». Фельдфебель, получив пулю точно в лоб, отлетел назад. Солдат справа от него, не успевший даже вскинуть винтовку, рухнул на землю, хватая ртом воздух. Я тоже выхватил «Браунинг» и расстрелял расчет ближайшего пулеметного гнезда. Началась бойня.

Старый полковник снова стрелял с двух рук, по–македонски, как герой вестерна. И получалось это у него просто великолепно — все пули шли точно в цель, ни один патрон не был потрачен впустую.

Воздух на блок–посту наполнился криками, свистом пуль, резкими хлопками выстрелов. Очередь из «МГ–34» прошила боковину «Хорьха», выбив стекла. Виктор, высунувшись из окна, стрелял из своего «Парабеллума», отчаянно матерясь. Игнат, не прекращая огонь, двинулся вперёд, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чтобы сбить врагам прицел. Его фигура на секунду напомнила мне древнего бога войны.

А я рванул к одноствольной установке «Флак–38». Ее расчёт пытался развернуть пушку в нашу сторону. Я выстрелил на бегу. Первая пуля ударила в щит орудия, оставив на нём вмятину. Вторая попала в плечо наводчику. Он вскрикнул и откатился в сторону. К прицелу тут же встал второй номер расчета. Но я уже добежал до зенитки. Немецкий солдат, увидев меня совсем рядом, с диким криком бросился на меня с ножом. Я едва успел уклониться. Фриц пролетел мимо, споткнулся о станину и грохнулся на землю. Встать я ему не дал, добив выстрелом в затылок. И тут же прикончил раненого наводчика. Остальные зенитчики, решив не геройствовать, бросились прочь по выложенному мешками с землей ходу сообщения и через пару секунд скрылись за поворотом. Теперь «Флак–38» был мой.