Книга Битва за Москву, страница 69 – Алексей Махров

— Да какие теперь уши! — фыркнул Карл. — Вайс — нормальный офицер, своих не сдает.

Я замер, затаив дыхание, всей кожей впитывая каждое слово. Майора увезли. Фельдфебель Эрик, судя по контексту, уехал с ним. За старшего в Абвергруппе снова оберлейтенант Вайс. И, что самое важное, эти охранники заступили на смену недавно и явно были не в курсе всех подробностей происшествия. На этом можно было сыграть.

Я собрался с силами и крикнул, вернее, попытался крикнуть, но лишь просипел:

— Эй! Кто там! Воды! Ради бога, дайте воды!

За дверью смолкли.

— Слышал? Кто–то зовет, — сказал молодой, Гюнтер. — Воды просит. По–немецки…

— А кто у нас тут сидит? — без любопытства спросил Карл.

— Ребята сказали, что парень в нашей форме. Ночью вышел на пост. Сказал, что из двадцать девятой мотодивизии. Его приняли за русского диверсанта и скрутили, — ответил Гюнтер. — Давай глянем? Может ему помощь требуется.

— Ну и охота тебе возится? Пусть валяется, дознаватели разберутся, — буркнул Карл, но в его голосе не было настоящей жестокости, скорее усталое равнодушие.

— Давай дадим воды. Мало ли… Вдруг он действительно… свой. Часовые с перепугу могли ошибиться.

Наступила длинная пауза. Судя по клубам дыма, охранники, грубо нарушая устав караульной службы, неспешно докуривали свои дешевые солдатские сигареты.

— Ладно, давай посмотрим, что это за гусь, — наконец сказал Карл. — Держи оружие наизготовку.

Послышался звук отодвигаемого тяжелого засова, затем скрип петель. В прямоугольнике тусклого света из коридора, такого яркого после полной темноты, что я зажмурился, возникла фигура немецкого солдата в шинели. Это был мужчина лет сорока, высокий, широкоплечий, ощутимо сильный. Он не стал сразу заходить, а для начала внимательно осмотрел помещение и оценил положение моего тела, скорчившегося на полу у стены.

Поняв, что прямой опасности от пленника нет, Карл вошел в камеру и, встав так, чтобы свет из двери падал на мое лицо, спросил:

— Ну, чего орал, чего хотел?

— Воды! Пить! — просипел я. И добавил нарочито плаксивым тоном: — Ради всего святого!

Второй охранник, тот, что помоложе, стоял в коридоре, но я видел его тень и ствол «МП–40», направленный на меня. Грамотные ребята, знают свое дело — один входит, второй страхует.

Карл еще раз внимательно осмотрел меня, буквально просканировал, задумчиво хмыкнул и бочком, не поворачиваясь спиной, вышел из камеры, прикрыв дверь. Вернулся он, впрочем, довольно быстро.

— На, пей! — сказал Карл, протягивая жестяную кружку.

Я отлепился от стены и потянулся к кружке. Поняв, что мои руки скованы за спиной, охранник поднес кружку поближе ко рту, и я принялся жадно пить, большими глотками, стуча зубами о край. Вода была ледяной, с привкусом металла и хлора, но показалась мне нектаром богов.

— Спасибо, — выдохнул я, и, почувствовав, что влага сняла сухость в горле, и можно говорить без сипа, торопливо добавил на своем безупречном немецком, имитируя баварский акцент: — Вы даже не представляете… Это кошмар. Чудовищная ошибка. Я лейтенант Ганс Ридель, двадцать девятая моторизованная дивизия. Ночью мы попали в засаду этих русских свиней, я чудом сумел вырваться… С трудом добрался сюда, думал, наконец–то я у своих… А меня избили, скрутили, бросили здесь, как животное…