Книга Битва за Москву, страница 6 – Алексей Махров

— Просто… просто… — я с трудом разжал сведенные челюсти. — Просто… Там моя мать! В Смоленске… в штабе фронта…

Мишка кивнул, его лицо вытянулось от удивления. Одногруппники посмотрели на меня с сочувствием.

Однако, как бы нам не хотелось немедленно мчаться на запад, спасать своих и наказывать врагов, пришлось идти на занятия. Но рассказ Ильи Самуиловича о коротковолновых передатчиках я слушал вполуха. А перед глазами видел не радиосхему, а карту страны, на которой жирные черные стрелы устремились к Москве. Я чувствовал себя опустошенным. Все, что мы сделали на Днепре, все наши жертвы — оказалось неспособным переломить ход войны.

Ровно в полдень, когда занятие подходило к концу, дверь в класс открылась, и на пороге появился дежурный. Его взгляд сразу нашел меня.

— Игорь, Виктор, — коротко бросил он. — К Владимиру Захаровичу. Немедленно.

Кабинет начальника ШОН находился на втором этаже, в большой комнате с эркером. Я был здесь всего несколько раз — последний визит сделал после возвращения из госпиталя. Массивная дубовая дверь была приоткрыта. Я постучал костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. Виктор последовал за мной.

Кабинет был просторным, но аскетичным. Высокие окна с видом на заснеженный парк, голые стены, огромный письменный стол, заваленный бумагами, и несколько разномастных стульев. Владимир Захарович, человек лет пятидесяти с невозмутимым, почти бесстрастным лицом, сидел за столом. Рядом с ним, отрешенно глядя на верхушки елей, стоял невысокий, плотно сбитый мужчина в форме НКГБ с четырьмя шпалами в петлицах — майор Госбезопасности Ткаченко.

Владимир Захарович жестом указал нам на стулья. Его голос был ровным, без эмоций, но каждое слово падало, как гиря.

— Последние новости уже знаете? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ.

— Так точно, — кивнул я.

— Ситуация критическая. Штаб Западного фронта в Смоленске атакован передовыми частями Гудериана. Связь прервана. По последним отрывочным данным, в городе идут уличные бои. Значительная часть штабистов погибла или пропала без вести. Но не все.

Он сделал паузу, давая нам осознать сказанное.

— Сегодня около шести утра по спецсвязи поступило сообщение от лейтенанта Ерке. Он и доложил о начавшейся атаке штаба. А потом добавил, что успел уничтожить большинство оперативных документов разведотдела. Кроме одной папки — досье на агентов, лично внедренных им в глубокий тыл противника. Уничтожение этих документов приведет к безвозвратной потере связи с нашей агентурной сетью.

Майор Ткаченко, не поворачивая головы, тихо добавил:

— Сеть на оккупированной территории создавалась с самого начала войны, к ее созданию не только Ерке руку приложил.

Владимир Захарович продолжил:

— Лейтенант сказал, что не будет прорываться с оставшимися силами. Он собирается залечь в городе, переждать первые, самые ожесточенные бои, оценить обстановку и лишь затем попытаться выйти к своим, спрятав досье. Место, где он собирается спрятать папку с документами, будет известно только ему.

— Он принял единственно верное решение, — снова тихо добавил Ткаченко.

— Что требуется от нас с Виктором? — спросил я, уже примерно понимая, что нам предстоит.

— Ваша задача — проникнуть в Смоленск, — наконец повернувшись к нам, сказал Ткаченко. — Найти Ерке. Найти досье. И вернуться с ним. Всей группой или по частям — неважно. Важна папка.