Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 42 – Юй Сы

В его комнате не было зеркал, поэтому Мо Хэ понятия не имел, как выглядит, да и не имел привычки в них смотреться. Но отчего-то усмехнулся, подумав, что некий маленький демон непременно принарядится для состязаний, – собирается ли тот принимать участие? Или планирует свой злодейский план по умерщвлению Мо Хэ? Он усмехнулся, провел рукой по волосам, приглаживая их, а затем подошел к выходу из скрытого пространства, но замер на границе.

Целый год он прятался от мира, но тот не забыл о нем, будто даже при смерти даочжану Сюаньи не положено покоя. Мир явился к нему на порог, нарушив степенное тихое увядание. Даос вспомнил боль в глазах Се Юньци, когда тот умолял рассказать правду, и почувствовал укол совести. Он всегда выступал за истину, так почему уклонился тогда во Втором дворце? Оскорбился, что его использовали как добычу, – но разве после всех его ошибок он имел право на какое-то уважение? Тяжесть его грехов слишком давила на сердце.

Говорить правду оказалось так освобождающе. А жестокий, алчный, свирепый и безнравственный демон в самом деле пощадил его жизнь после этого. Может, даже такой бесполезный Учитель, как он, смог повлиять на него? Мо Хэ не смел на это надеяться.

Вчерашний приход Се Юньци заставил его очнуться от долгого, долгого, почти бесконечного весеннего сна и осознать, что не все его дела завершены в этом мире. Он не хотел больше бороться со смертью, но мог попробовать… возместить? В последний раз.

Мо Хэ сжал кулаки и шагнул вперед.

Се Юньци в итоге так ничего и не сделал со своей рукой. Выходя из комнаты, он намеренно уронил изящную деревянную подставку под таз для умывания. После этого он без всякой жалости всадил щепку в свою рану. Кровь потекла по запястью.

— Брат Сяо! Ой, что же это! – На шум немедленно прибежал Су Янлэй и ужаснулся, увидев его руку в крови. – Как же ты так неаккуратно?

— Да кто же поставил ее прямо у входа? – недовольно отозвался Се Юньци, с шипением доставая щепку из открывшейся раны. – И этот таз меня чуть не зашиб!

Су Янлэй посмотрел на жалкие остатки подставки, которая стояла в пяти чи от двери, затем на медный таз, вода из которого расплескалась на пол и даже не задела молодого человека.

— Надо обработать рану, у меня есть прекрасная мазь, подаренная ифу, – серьезно сказал он, помогая Се Юньци подняться с пола и усесться на кровать. Тот ахал и охал, всем своим видом изображая, как ему больно. Добросердечному Су Янлэю стало его жалко, он поспешно выудил из мешочка-цянькунь маленькую фарфоровую баночку и сказал: – Вот, попробуй это. Она с дудником, полынью и астрагалом.

— Полынью? – лицо Се Юньци скривилось. – Терпеть не могу полынь. Ничего другого нет?

Су Янлэй потерял дар речи. Он в жизни не встречал такого привередливого пациента.

— Нет, все остальное – это сильнодействующие пилюли, а у тебя же просто… идет кровь, – он запнулся, встретив яростный взгляд Се Юньци. – К тому же что не так с полынью?

— Просто идет кровь?! – страдальчески воскликнул тот, тряхнув рукой у него перед носом. Алые капли чуть не попали Су Янлэю в лицо. – Я был ранен в ордене Чэньси, разве тот не должен побеспокоиться и излечить меня? Они же так ратуют за свою репутацию.

Су Янлэй напряг мозги, пытаясь сообразить, каким образом простой порез связан с репутацией ордена, но так и не смог додуматься.