Книга Экспансия. Том 1, страница 109 – Джек из тени

— Мы не можем их остановить, — сказал Лаэрт, словно прочитав её мысли. — Мы можем только отступать.

— Именно, — кивнула Мэри. Её пальцы забегали по карте, прокладывая новые маршруты отхода, создавая новые, временные рубежи обороны в тех кварталах, куда огонь ещё не добрался. Она сдавала город, медленно, неохотно, платя за каждый метр десятками жизней, но сдавала.

Она активировала канал связи с маркизом Удо.

— Маркиз, вы меня слышите?

— Слышу… — голос Удо был хриплым и надтреснутым. На заднем плане слышались крики и грохот рушащихся зданий. — Боги, что они творят… Они… они сжигают нас заживо!

— Соберитесь, маркиз, — голос Мэри был как ушат ледяной воды. — Паника, это именно то, чего он добивается. Приказываю всем отрядам отступить за реку. Мы сдаём старый город. Наш новый рубеж обороны центральный район.

— Но… там же наши склады, лазарет!..

— Лазарет эвакуировать в собор! Склады взорвать! — отрезала она. — Мы уходим, и мы оставляем за собой выжженную землю. Пусть захлёбываются пеплом, раз так им хочется. Выполняйте, маркиз, у вас не больше получаса.

Она отключила связь. Лаэрт смотрел на неё, ожидая приказа.

— А мы? — спросил он.

Мэри посмотрела на кроваво-красное зарево, пожирающее её город.

— А мы будем играть мне правил, Лаэрт, — на её губах появилась злая, хищная усмешка.

* * *

Третьи сутки Альтберг умирал. Город больше не кричал, он хрипел. Огненный шторм, вызванный магами Ратилье, сделал своё дело, старый город превратился в гигантский, дымящийся шрам на теле земли. Рубеж обороны, наспех выстроенный за рекой, должен был стать неприступной стеной, но оказался всего лишь временной преградой. К исходу третьего дня осады эта преграда начала рушиться.

Генерал Ратилье, усвоив кровавый урок первых двух дней, больше не бросал своих людей в узкие улочки. Он просто уничтожал эти улочки, а затем посылал легионы на зачистку пепелища. И сейчас его маги, работая с холодной, чудовищной эффективностью, сосредоточили всю свою мощь на одном участке. Не широкий огненный вал, а узкий, сконцентрированный луч разрушения, как раскалённый добела хирургический ланцет, пронзил оборону мятежников. Он прошёл через руины торговых рядов, испарил наспех возведённую баррикаду у моста и проложил прямой, дымящийся коридор к центральной площади, сердцу обороны, последнему оплоту перед цитаделью.

И в этот пролом, по раскалённым камням, хлынули каратели. Не штурмовые группы, а полноценная, свежая когорта. Тысяча глоток, изрыгающих единый, торжествующий рёв.

Маркиз Удо, стоявший у основания статуи какого-то древнего короля на краю площади, видел, как рушится его мир. Его люди, измотанные тремя днями ада, дрогнули. Это было даже не решение. Это был инстинкт. Животный, первобытный ужас, захлестнувший их души. Они видели, как неумолимая волна воронёной стали заливает проход, как их товарищей, пытавшихся удержать фланги, просто сметают, разрывают на части, втаптывают в грязь.

— Назад! К цитадели! — взвизгнул кто-то, и этот крик стал детонатором.

Строй, который они с таким трудом держали, лопнул. Люди бросали щиты, арбалеты, мечи. Они просто бежали. Бежали, обезумев от ужаса, не разбирая дороги, толкая друг друга, падая. А в спины им били короткие, точные заклинания магов Ратилье и летели стрелы. Отступление мгновенно превратилось в паническое бегство, бегство в бойню.