Книга Перекрестки миров. Том 6, страница 125 – Джек из тени

Барон вскинул ствол и выстрелил в светильник.

Ил'да стояла неподвижно. Узловатые пальцы намертво вцепились в отполированное поколениями древко посоха. Старая ведьма тяжело дышала, втягивая носом спертый воздух каземата. Всего в двух шагах от нее, едва покачиваясь на толстых звеньях, висело тело.

Эйрин — или Ирина, Ил'да уже сама путалась в этой чертовой двойной личности — буквально повисла на цепях без сознания. Старая старейшина точно знала, что в истерзанном теле еще теплилась жизнь. Грудь девушки едва заметно вздымалась, втягивая воздух с легким присвистом. Вопрос заключался в другом: чья именно жизнь там осталась? Да и сохранилось ли в этом теле хоть чье-то осмысленное сознание после их недавних «разговоров по душам»?

Самое паршивое заключалось в том, что боевая кошка наглухо отказалась идти на контакт. Обе дряни внутри одного разума уперлись рогом. Ил'да ведь пыталась по-хорошему. По местным меркам, разумеется. Старейшина ровным, почти ласковым голосом вещала прикованной девушке, что готова отпустить ее на все четыре стороны, как только вопрос с Ключником решится в пользу Совета. Предлагала золото. Предлагала статус. Предлагала головы ее старых врагов на серебряном блюде.

В итоге избитая, истекающая кровью девчонка умудрилась немыслимым образом извернуться в натянутых цепях, харкнула кровавой слюной прямо в морщинистое лицо старейшины и выдала очень цветастую, многоэтажную конструкцию. И тогда Ил'ду сорвало.

Настоящая вспышка ярости. Одна из тех самых, о которых в Великом Лесу говорили шепотом в правящих семьях. Тех вспышек, после которых мало кто выживал в радиусе десяти метров от старой ведьмы. Теперь же, глядя на обмякше тело в кандалах, Ил'да вполне искренне сожалела об этом срыве. Она понимала простую, как удар дубиной, истину: аргументов для спокойного диалога с Ключником в общем-то не осталось.

Клиническому идиоту было понятно, что Корнев пришел сюда именно за Ириной. А всё остальное его волнует постольку-поскольку. Да, по головке в далекой Москве его не погладят, если он спалит часть лесного города, как это делали ушастые малораны. Зальет ярусы кровью, нарушит шаткий дипломатический баланс. Вот только Ил'да сильно сомневалась, что Барона закроют за высоким забором на долгие годы. Человека, который в одиночку держит ключи от перемещения между мирами, не судят. Ему максимум выпишут выговор с занесением и попросят больше так не шуметь.

И дело было даже не в том, что он делил с этой кошкой постель. Ил'да нутром чуяла — было что-то еще. Что-то колоссальное, спрятанное за серыми, невыразительными глазами русского офицера. Тайна, которую она так и не смогла узнать. Тайна, за которую Алексей готов был рискнуть фактически всем: карьерой, союзом, собственной шкурой.

И это вызывало у старой интриганки… нет, не панику. Паниковать она отучилась еще лет сорок назад. Это вызывало отчетливый страх за свою жизнь. А жить Ил'да собиралась еще долго. Она сделала для этого очень многое. Шла по головам, вытравливала конкурентов ядами, подкупала, предавала, творила даже не особо законные по жестким меркам Леса вещи. За некоторые из своих деяний она в свое время лично приговорила других к смертной казни, сидя в кресле председателя Совета. Но, как говорится, своя рубашка всегда ближе к телу. Правила пишутся для толпы, а не для тех, кто эти правила создает.