Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 3 – Джек из тени

Корнев застонал в голос. Звук получился жалким, полным безысходности. Он откинулся на подушку и закрыл лицо руками. Широкая, искренняя улыбка особиста стала невыносимой.

— Вы издеваетесь, — глухо донеслось из-под ладоней капитана.

— Никак нет, — бодро отрапортовал Третьяков. — Но даже это еще не всё, Алексей. Видишь ли, наши аналитики пообщались с их представителями. Кошаки абсолютно уверены, что твое появление в виде простого командира разведроты, капитана, который бегает по грязи с автоматом — это хитрая, многоходовая ширма.

Майор рассмеялся, видя, как Корнев убирает руки от лица и смотрит на него охреневшим взглядом.

— Хвостатые считают, что ты какая-то местная королевская кровь. И ты специально нацепил погоны «рядового» офицера, пустил пыль в глаза, чтобы лично, без прикрас и пересказов советников, увидеть, чего стоят кошаки в бою. Типа инкогнито. Гарун аль-Рашид хренов, и все такое…

Корнев сидел на кровати, молча переваривая услышанный бред. Картинка складывалась идиотская, но абсолютно логичная в рамках местного менталитета. Мужик открывает древние Врата, вызывает с неба огнедышащих железных птиц, убивает непобедимого панцирного дракона и командует отрядом, который за десять минут выкашивает элиту малоранов. А потом просит не золото и рабынь, а поговорить с начальством. Для местных феодалов вывод был очевиден: перед ними фигура серьезного масштаба.

— Так что поздравляю, капитан! — радостно, почти торжественно закончил Третьяков. — Ты теперь официальное лицо Российской Федерации в дипломатической миссии. Приказом сверху ты введен в состав переговорной группы. С правом голоса по вопросам безопасности буферной зоны.

— А я смотрю, вы не против, — с горькой усмешкой заметил Корнев. Он прекрасно понимал, что ФСБ этот расклад выгоден донельзя. Иметь боевого офицера внутри дипломатической группы — это контроль над всем процессом.

— По-дружески скажу, — майор чуть посерьезнел. — У меня были мысли списать тебя в тыл. Отправить в Новосибирск, месяца на три минимум. Нервы вы подлечил, с психологами пообщался. Контузия у тебя неприятная. Да и…

Третьяков замялся на долю секунды. Его взгляд стал острым, сканирующим.

— Да и инцидент в конце боя вызывает вопросы. Это из-за той мадам, о которой судачит половина твоей роты? Девка с двумя клинками, которая вырезала десяток ушастых и исчезла? Бойцы говорят, копия Ирины.

Температура в палате словно упала на несколько градусов. Лицо Корнева окаменело. Мышцы на челюстях сжались так, что побелела кожа.

— Это не ваше дело, товарищ майор, — голос Корнева прозвучал сухо, как выстрел. — Показалось, мало ли кто там бегал в дыму. Я устал, мы все устали в тот день.

Третьяков смотрел на него еще несколько секунд, взвешивая ответ. Затем едва заметно кивнул.

— Не мое, так не мое, — легко согласился майор. — Но раз ты в строю и готов работать, то пока поучаствуешь в очередном балагане. Будешь сидеть за столом, кивать с умным видом и олицетворять мощь наших Вооруженных сил перед пушистыми партнерами.

— Понял, принял.

— Вот и славно, — кивнул майор, убирая все свои маски добродетели и возвращаясь к образу жесткого куратора. — У тебя ровно пять дней, капитан. Пять дней, чтобы до конца прийти в норму, проглотить все нужные таблетки и перестать шататься при ходьбе. Эту бешеную старушку Ил'ду и ту мелкую оторву выписывают завтра. Через шесть дней начинаем первый раунд. Твой отпуск закончился, Корнев. Добро пожаловать в большую политику.