Книга Шипы кровавой розы, страница 50 – Джек из тени, Марк Блейн

Через десять минут ещё один щелчок. И ещё один труп. На этот раз знаменосец, чьё знамя с кровавой розой теперь сиротливо валялось на земле. Паника сменилась яростью. С башен забили тревогу. Солдаты бросились в укрытия. На стены высыпали лучники, лихорадочно вглядываясь в нашу сторону, пытаясь обнаружить стрелков. Но Ястребы были невидимы, наши стрелки сделали свои выстрелы и тут же сменили позицию.

Каэлан отреагировал быстро. Я видел, как на башни поднимаются новые фигуры. Они отличались от обычных солдат. Двигались плавно, уверенно. В руках у них были не обычные арбалеты, а длинные, изящные луки из какого-то тёмного блестящего дерева.

— Вот и они, — пробормотала Лира, которая стояла рядом со мной, рассмотрев оружие вновь пришедших. — «Чёрные Шипы», я встречалась с ними еще до Каменного Щита, все до единого маги, пусть и не шибко сильные. Говорят, их стрелы могут пробить стальной панцирь и никогда не отклоняются от цели.

— Посмотрим, — хмыкнул в ответ.

Дуэль началась, снайперские пары часами лежали в своих укрытиях, не двигаясь, выжидая. Любое неосторожное движение, любая высунувшаяся из-за камня голова без маскировки тут же каралось смертью.

Я наблюдал за этой дуэлью, и это было самое напряжённое зрелище в моей жизни. Я видел, как один из моих Ястребов, молодой парень, слишком рано высунулся из своего «секрета». И в ту же секунду в камень рядом с его головой с глухим стуком вонзилась чёрная, как ночь, стрела. Парень отпрянул, его лицо было белым, как полотно, явно родился в рубашке.

Но и наши не оставались в долгу. Асаи, который занял позицию на самой дальней скале, вёл свою собственную игру. Лис долго выцеливал одного из эльфийских командиров, который прятался за зубцом башни, лишь изредка высовываясь, чтобы метнуть поисковое плетение и отдать приказ. Асаи ждал час, другой. Он не двигался, слившись со скалой, превратившись в её часть. И когда эльф в очередной раз высунулся, раздался щелчок. Эльф просто исчез, как будто его сдуло ветром, пуля попала ему прямо в глаз.

Это была война нервов, война выдержки. Мы несли потери, за день я потерял троих Ястребов. Но и темные теряли своих лучших стрелков. К вечеру на стенах Крейгхолла стало заметно тише. Эльфы больше не разгуливали по ним с гордо поднятой головой. Они передвигались перебежками, пригибаясь, прячась за каждым укрытием. Страх поселился в их сердцах.

Вечером, когда стемнело, и дуэль затихла, я спустился с наблюдательного пункта. В лагере было тихо, солдаты сидели у костров, но никто не смеялся и не пел песни. Все прислушивались к редким, сухим щелчкам, которые доносились с передовой. Охота продолжалась и ночью.

* * *

Прошла неделя изматывающей окопной войны. Наш лагерь окончательно превратился в крепость. Сеть траншей и огневых точек опоясала лощину, как гигантская змея. Каждый день, с рассвета до заката, шла артиллерийская и снайперская дуэль. Обе стороны несли потери, если верить сухим цифрам, мы были в плюсе. Но больше всех от этого страдали орки.

Мои зеленокожие берсерки были рождены для яростной, стремительной атаки в ближнем бою, где они могли выпустить свою первобытную ярость. А здесь, в этих тесных окопах, они чахли. Они не понимали этой войны, где врага не видно, где смерть прилетает издалека, беззвучно и неотвратимо. Здоровяки сидели в своих блиндажах, чистили свои огромные топоры, мрачно смотрели на стены Крейгхолла и зверели от безделья.