Книга Пионеры диких земель, страница 40 – Джек из тени, Марк Блейн

— Крови! — прорычал один из орочьих сотников. — Мы хотим их крови.

Рорх ничего не ответил, только кивнул, и во взглядах его воинов полыхнул огонь, который мог бы сжечь весь этот проклятый лес.

Приказ был отдан, через три часа, после того как они наскоро похоронили своих павших и оказали помощь раненым, поредевший корпус снова был в движении.

Пришлось оставить гарнизон на разгромленной поляне для охраны раненых и обоза, основные силы, около трёх тысяч клинков, углубились в лес. Лира и её лисички, которые прибыли на рассвете, привлечённые дымом пожарища, теперь шли в авангарде. Они растворились в зелёном сумраке, как призраки, и лишь изредка до корпуса доносились их условные сигналы, тихий свист птицы.

Они шли по следам врага, это была самая странная охота в жизни Рорха. Гомотерии не пытались скрыть своего отступления. Наоборот, они оставляли за собой широкую, хорошо заметную дорогу. Поломанные ветки, вырванные с корнем кусты, и кровь. Кровь была повсюду, и не только солдат корпуса. Воины в той ночной бойне тоже не были мальчиками для битья, и многие из тварей получили свою порцию стали.

Прошло несколько часов, и лес становился всё гуще, всё мрачнее. Вековые деревья смыкали свои кроны над головами, создавая зелёный сумрак, в котором было трудно дышать. Под ногами чавкала вязкая, прелая листва. Тишина, которая здесь царила, давила на нервы похлеще любого грохота.

— Ловушка! — раздался впереди короткий, резкий крик одной из лисичек.

Рорх тут же подал команду «стой». Колонна замерла, командующий медленно пробрался вперёд. В нескольких шагах, на небольшой полянке, земля была усеяна ямами с острыми, как иглы, каменными кольями, тщательно замаскированными мхом и листьями. Одна из разведчиц Лиры лежала на краю этой полянки, из её бедра торчал один из кольев. Две другие уже оказывали ей помощь, перетягивая рану.

— Они ждут нас, — тихо сказала Лира, появляясь из-за дерева, её лицо оставалось непроницаемым — Примитивно, но эффективно. Если бы шли ночью, в темноте, несколько десятков твоих парней остались бы здесь навсегда.

Мы обезвредили ловушки и двинулись дальше, но теперь уже с удвоенной осторожностью. Солдаты шли, напряжённо вглядываясь в каждый куст, в каждую тень. Напряжение висело в воздухе, его можно было потрогать. И оно начало сказываться.

Через час один из молодых легионеров, не выдержав, вскинул винтовку и выстрелил в кусты. Раздался визг, и из зарослей выскочил какой-то мелкий зверёк. Солдат, поняв, что наделал, побледнел. Его тут же окружили свои же и надавали подзатыльников. Но инцидент показал, насколько натянуты нервы.

А потом начались настоящие «кошки-мышки».

Гомотерии больше не атаковали в лоб. Изматывали, дразнили, заставляли чувствовать себя дичью, загнанной в чужой лес.

То тут, то там, с верхушек деревьев, на бойцов падали камни или летели простые магические плетения. Ничего серьёзного, но это заставляло солдат постоянно смотреть вверх, вытягивая шеи. Затем из чащи раздавался леденящий душу вой, от которого кровь стыла в жилах, но когда отряды разворачивались в ту сторону, там никого не было.

Один раз они обрушили на корпус огромный улей диких пчёл, сбросив его с дерева прямо на голову колонны орков. Орки, которые не боялись ни мечей, ни огня, с воплями бросились врассыпную, отмахиваясь от разъярённых насекомых. Это было бы смешно, если бы не было так унизительно.