Книга Степные ястребы, страница 47 – Джек из тени, Марк Блейн

* * *

Мой союз с Урсулой решил одну проблему, но породил десяток новых. Она была идеальной боевой подругой, идеальным первым военачальником. Но она всё ещё была «неправильной» женой в их понимании. И вожди, потеряв почти все рычаги влияния, уцепились за это, как утопающий за соломинку.

Они не могли больше требовать, поэтому они начали предлагать с удвоенным энтузиазмом. И эти предложения были ещё унизительнее и для них, и для меня. Они перестали сватать своих дочерей мне в жёны, теперь они предлагали их в наложницы.

Это был тонкий, ядовитый ход, статус наложницы был куда ниже статуса жены, неравноправный союз. Это была услуга, дар, знак лояльности вассала своему сюзерену. Принимая их дочерей в наложницы, я как бы признавал их самих своими верными слугами, а их кланы получали крошечную, но всё же долю моего «божественного» покровительства. Для них это был способ сохранить лицо. Для меня же погрузиться в трясину, от которой меня тошнило.

Первым пришёл всё тот же Гром. Без своей обычной спеси, тихий, почти подобострастный. Он привёл с собой свою дочь, ту самую, что танцевала на пиру. Она стояла рядом с отцом, опустив глаза, и я видел, как дрожат её руки.

— Великий Железный Вождь, — начал он вкрадчивым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Мой клан отныне твой самый верный слуга. Мои воины готовы умереть по твоему приказу. И в знак нашей вечной преданности… прими этот скромный от нашего клана. Мою дочь! Пусть она служит тебе, пусть ухаживает за твоим очагом, пусть будет усладой для твоих глаз после ратных подвигов.

Я смотрел на эту девочку, на её испуганное лицо, и чувствовал, как внутри закипает глухая, холодная ярость. Но пришлось проглотить этот ком и засунуть своё желание вырвать этому страпёру кадык куда поглубже. С трудом промолчав, просто кивнул, и Эссен, поняв мой знак, подозвал одну из пожилых орчанок, которая заведовала моим походным хозяйством, и велел увести девушку. Гром расплылся в благодарной улыбке и, пятясь, покинул мой шатёр.

А за ним потянулись другие. Каждый вождь, чья власть и влияние хоть что-то значили, счёл своим долгом привести ко мне свою дочь, сестру, племянницу. При этом Эссен и Хрящ многих разворачивали на подходе. Если Эссен ссылался на мою занятость и это не прокатило, тогда Хрящ силком отводил очередного «гостя» и что-то рычал на гортанном орочьем языке. Как же я им благодарен!

Штабной лагерь начал превращаться в какой-то передвижной гарем. Пять юных, испуганных созданий, которые смотрели на меня с одинаковой смесью страха и надежды. И это был далеко не предел… Я избегал их, зарылся в карты, чертежи, отчёты. Я проводил дни на полигоне, обучая рекрутов, или в мастерских, где Брунгильда и её гномы разбирали на запчасти Левиафана. Я делал всё, чтобы не пересекаться с ними, чтобы не видеть их глаза. Потому что в их глазах я видел своё собственное уродство. Я, который пришёл сюда, чтобы нести прогресс и порядок, превращался в обычного восточного деспота, коллекционирующего живые игрушки.

Вечером, когда вымотанный и злой, вернулся в свой шатёр, застал там Урсулу. Она уже почти оправилась от ран, хотя всё ещё двигалась немного скованно. Орчанка сидела за моим столом и с невозмутимым видом изучала схему нового миномётного запала.