Книга Степные ястребы, страница 44 – Джек из тени, Марк Блейн

Тишина, повисшая над Каменным Кругом, была абсолютной. Было слышно только, как Урсула тяжело, с хрипом, дышит, стоя на коленях в грязи. Она не пыталась подняться, так и стояла на коленях, опершись на вырванный из собственной тела меч, и её плечи содрогались от каждого вдоха. Она победила, но эта победа едва не стоила ей жизни.

Сотни орков, вся знать, все вожди, молча смотрели на эту картину. На их грубых, обветренных лицах была смесь шока, изумления и чего-то ещё… чего-то похожего на стыд. Они, которые ещё час назад кричали о её недостойности, которые послали против неё троих лучших бойцов, чтобы сломать её, унизить, теперь видели перед собой не просто воительницу. Урсула стала живым воплощением духа народа. Несокрушимую волю, ярость и готовность умереть за своё право.

И эта тишина была страшнее любого крика. Она длилась, казалось, вечность. А потом один из молодых воинов, стоявший в первых рядах, орк из клана Урсулы, ударил себя кулаком в грудь, выкрикивая её имя. Этот крик, полный восхищения и преданности, подхватил второй, третий, а потом вся площадь взорвалась оглушительным, первобытным рёвом. Это не были аплодисменты, скорее салют воину, салют победительнице, салют их новой королеве. Они кричали, стуча оружием по щитам, топая ногами, и эта вибрация, казалось, сотрясала сами древние мегалиты.

Гром и его приспешники стояли, как истуканы, лица были пепельно-серыми. Они проиграли битву за умы и сердца своего народа. Вся их политическая игра, все их интриги рассыпались в прах в тот момент, когда Урсула, истекая кровью, осталась стоять на ногах. Они были посрамлены, унижены, и они это понимали. Любое их слово сейчас было бы воспринято как скулёж побитой собаки.

Я медленно поднялся со своего места. Все взгляды тут же обратились ко мне. Рёв стих так же внезапно, как и начался. Все ждали моего слова. Я прошёл через площадь, мимо поверженных чемпионов, которых уже уносили их соклановцы, и подошёл к Урсуле.

Она подняла на меня глаза, в них не было триумфа. Только бесконечная усталость и немой вопрос. Я опустился перед ней на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мои лекари уже спешили к ней, но я остановил их жестом. Этот момент принадлежал только нам двоим.

— Ты знала, что он нанесёт этот удар, — сказал я тихо, глядя на очередную почти смертельную рану.

Она криво усмехнулась, и по её губам потекла струйка крови.

— Он был слишком опытен, чтобы лезть на рожон, и слишком труслив, чтобы рисковать, — прохрипела она. — Я знала, что он будет ждать, пока я выдохнусь, и нанесёт один, решающий удар. Я просто… дала ему эту возможность. И подставилась так, чтобы он не задел сердце.

Я покачал головой. Это был безумный, самоубийственный расчёт. Она готова была пожертвовать собой, лишь бы победить.

Протянул руку и осторожно коснулся её щеки, стирая грязь и кровь. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Упрямая женщина, — прошептал я. — Разве оно того стоило?

— Конечно — слабо улыбнулась Урсула — с тех самых пор, как мы живыми ушли из Каменного щита.

Я поднялся, повернувшись к замершим вождям. И мой голос, усиленный утренней тишиной, прозвучал твёрдо и непреклонно.

— Вы хотели традиций? — спросил я, обводя их тяжёлым взглядом. — Вы получили их. Вы хотели поединка чести? Вы получили его. Воительница Урсула доказала своё право. Не словами, а кровью и сталью. Она доказала, что её ярость сильнее вашей хитрости. Что её честь чище ваших интриг. Что её преданность народу стоит больше, чем все ваши клановые дрязги.