Книга Формула огня, страница 99 – Джек из тени, Марк Блейн

В небольшом круглом зале на первом этаже, который, очевидно, служил караульным помещением, был наспех оборудован лазарет. Несколько фонарей, воткнутых в стенные крепления, бросали на стены прямые тени. На полу, на расстеленных плащах и одеялах, лежали раненые. В основном орки, их стоны, тихие, сдерживаемые, смешивались с бормотанием лекарей и резким запахом целебных трав и прижигаемого металла.

Урсулу увидел сразу, наша валькирия лежала в стороне от остальных, на импровизированном ложе из нескольких сложенных друг на друга тюфяков. Её тело казалось неестественно маленьким и хрупким на этом фоне. Доспех был снят, и я впервые увидел, насколько она изранена. Всё её тело было покрыто сетью порезов, кровоподтёков и ожогов. Но страшнее всего были те две раны, которые она получила в конце. Две глубокие, рваные дыры в животе и боку, наспех перетянутые пропитанными кровью бинтами. Лицо, обычно живое, яростное или насмешливое, сейчас было серым, как пепел, а губы потрескались. Она тяжело, прерывисто дышала, и с каждым вдохом её грудь вздымалась с видимым усилием. Она была без сознания.

Рядом с ней, на коленях, сидел Балин, наш главный гном-лекарь. Он не обращал внимания на стоны остальных, всё его внимание было приковано к Урсуле. Он осторожно промывал её раны какой-то пахучей жидкостью, и его борода, обычно торчащая во все стороны, сейчас была аккуратно заправлена, чтобы не мешать.

— Как она? — мой голос прозвучал глухо и хрипло.

— Плохо, командир, — проворчал гном, его голос был похож на скрип несмазанной телеги. — Очень плохо. Раны глубокие, потеряла много крови. И это не всё.

Он осторожно промокнул край одной из ран куском чистой ткани. Ткань тут же почернела, как будто её окунули в кислоту.

— Клинки были отравлены, — констатировал он. — Эльфийская дрянь, не смертельная, но мерзкая. Вызывает медленное гниение тканей, не даёт ранам затягиваться. Если бы это был человек или, не дай предки, гном, он бы уже отдал концы. Но она орк, у них живучесть бешеная, кровь густая, как смола, организм борется.

— Она выживет? — спросил я прямо. Я не нуждался в утешениях и прогнозах, мне нужен был факт.

Балин нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

— Пятьдесят на пятьдесят, командир. Я сделал всё, что мог. Промыл раны, влил в неё все свои лучшие настойки. Теперь всё зависит от неё самой. И от её богов, если они ещё не забыли про свой народ. Ближайшие сутки будут решающими. Если переживёт эту ночь, будет жить. Если нет… — он не закончил, просто пожал плечами. Для него это тоже была работа. Он сделал всё, что мог. Остальное не в его власти.

Я вышел из душного, давящего полумрака цитадели наружу. Ледяной, колючий воздух ударил в лицо, заставил на мгновение зажмуриться. Он был чистым, без примеси запахов, и от этого контраста с тем, что творилось внизу, закружилась голова. Я сделал несколько глубоких, жадных вдохов, пытаясь прочистить не столько лёгкие, сколько мозги.

Внизу, во дворе, кипела работа. Мой приказ, брошенный в лицо спесивой аристократии, выполнялся. Под недвусмысленным надзором моих «Ястребов», которые даже не пытались скрыть своего злорадства, «благородные» лорды и их свита занимались тем, для чего, как оказалось, подходили лучше всего, таскали трупы.