Книга Формула огня, страница 102 – Джек из тени, Марк Блейн

Орки, оставшиеся в форте, не кричали. Они молча расступились, давая дорогу повозке с Урсулой, и когда та проезжала мимо, каждый из них, от седого ветерана до безусого юнца, склонял голову и ударял кулаком в грудь. Это был их знак высшего уважения. Они скорбели, но в их глазах не было отчаяния. Только мрачная, холодная решимость. Если их вождь умрёт, они не разбегутся. Они будут мстить. И не дай бог кому-то оказаться на их пути.

А чуть поодаль, на ступенях главного командного бункера, стояла третья группа. «Благородные». Аристократы, которых я не взял с собой в поход, оставив «прикрывать тылы», то есть, сидеть под замком под присмотром моих людей. Они не кричали и не склоняли голов. Они стояли, скрестив руки на груди, и их лица были непроницаемыми масками. Но я умел читать по глазам. И в их глазах я видел всё: зависть, страх, бессильную злобу. Я снова победил. Победил без них. Победил, используя свои «демонические» машины и своих «диких» союзников. Каждая моя победа была гвоздём в крышку их гроба, и они это прекрасно понимали.

Впереди этой группы, чуть ниже, стояла Элизабет. Как всегда, безупречная. Даже здесь, в этом царстве грязи, бетона и стали, она умудрялась выглядеть так, будто только что сошла с парадного портрета. Простой, но идеально скроенный дорожный костюм тёмно-синего цвета, волосы собраны в строгий узел, на лице ни следа усталости. Только глаза… В её глазах, обычно холодных и отстранённых, я на мгновение уловил что-то похожее на облегчение. Она на мгновение улыбнулась, затем чуть заметно кивнула мне, и этот едва уловимый жест сказал больше, чем все крики толпы. «Ты вернулся. Живой. И это главное».

Я молча кивнул в ответ и остановил повозку. Спрыгнул на землю, не обращая внимания на продолжающиеся крики, и подошёл к ней.

— Элизабет, — коротко поприветствовал я.

— Дорогой супруг, — так же коротко ответила она. Однако, что-то новенькое. От меня не ускользнуло, как перекосило от этих слов нескольких дворян — С победой. Новости из столицы ждали твоего возвращения.

Её слова были как ушат ледяной воды. Никаких поздравлений, никакой светской болтовни. Сразу к делу. Это была наша Элизабет.

— Я так и думал, — ответил я. — Хорошие или как обычно?

— Смотря что считать хорошими новостями, — она чуть усмехнулась уголком губ. — Поговорим в твоём кабинете…

Я отдал несколько коротких распоряжений Эссену насчёт размещения армии, приказал Балину перенести Урсулу в его личный, самый чистый и тёплый лазарет, и, не оглядываясь, пошёл за Элизабет. Мы молча прошли через гулкий, пахнущий сыростью коридор и вошли в мой кабинет.

Здесь ничего не изменилось. Тот же массивный стол, заваленный чертежами и картами. Та же узкая походная койка в углу. Тот же холодный, безжизненный порядок. Мой мир, мир цифр, схем и расчётов. Единственное, что было новым, это несколько запечатанных сургучом свитков, аккуратно сложенных на краю стола.

Элизабет не стала садиться. Она подошла к столу, взяла один из свитков и протянула мне.

— Это от отца. Официальные поздравления. Он в восторге. И в ужасе.

Я быстро пробежал глазами витиеватый, полный пафосных оборотов текст. Герцог Ульрих поздравлял меня с «беспримерной победой», восхвалял мой «стратегический гений» и сообщал, что в мою честь в столице будет устроен пир. Между строк читалось другое: «Ты стал слишком сильным, Михаил. И я начинаю тебя бояться».