Книга Формула огня, страница 86 – Джек из тени, Марк Блейн

— Артиллерии, — сказал я, и мой голос в этой тишине прозвучал неестественно громко. Эссен, стоявший рядом, вздрогнул. — Сменить боеприпас. Фугасные. Цель внутренний двор. Подавить оставшихся. Беглый огонь.

Я не собирался давать им ни шанса. Ни на перегруппировку, ни на осознание. Милосердие на войне, это непозволительная роскошь, которая оплачивается кровью твоих собственных солдат.

«Молоты» снова заговорили. Фугасные снаряды рвались уже не в воздухе, а при контакте с землёй, с каменной кладкой двора. Каждый взрыв поднимал в небо фонтан из камней, земли и того, что ещё мгновение назад было эльфийским воином. Двор превратился в мясорубку.

— Командир… — Эссен сглотнул, его лицо было зеленее, чем орочья кожа. — Может… хватит? Они уже сломлены.

— Сломлены, это когда они выбрасывают белый флаг, барон, — холодно поправил я, не отрываясь от окуляров. — А пока они держат в руках оружие, они просто раненый, но всё ещё опасный зверь. А раненого зверя добивают, быстро и без сантиментов. Запомните это, если хотите дожить до старости.

Я смотрел, как очередной взрыв разносит в клочья небольшую группу эльфов, пытавшихся укрыться за остатками какой-то стены. Я не чувствовал ничего, ни жалости, ни злорадства. Просто удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Именно в этот момент ко мне подошла Урсула. Она двигалась своей обычной, тяжёлой, но абсолютно бесшумной походкой. От неё пахло возбуждением, тем особым, хищным азартом, который охватывает настоящего воина перед схваткой. Она проигнорировала Эссена, Штайнера и всех остальных. Она подошла прямо ко мне и встала рядом, глядя на дымящиеся руины крепости.

— Мясо готово, — громко произнесла орчанка, и в её голосе вибрировали низкие, предвкушающие нотки. — Пора спускать волков. Мои парни уже грызут щиты от нетерпения.

Она кивнула в сторону своих орков. Они действительно больше не стояли неподвижно. Они переминались с ноги на ногу, негромко переговаривались, постукивали топорами по щитам. Их глаза горели недобрым огнём, и все они смотрели на одно и то же место, на огромную, зияющую дыру в стене. Они чуяли кровь, и этот запах сводил их с ума.

— Ещё рано, — ответил я, опуская трубу. — Посмотри.

Я протянул ей подзорную трубу. Она недоверчиво взяла её, неуклюже приложила к глазу, покрутила, пытаясь сфокусироваться.

— На пролом смотри, — подсказал я.

Она что-то прорычала и наконец поймала фокус. Замерла на несколько секунд, а потом выругалась на своём языке так сочно и грязно, что даже я, привыкший к солдатскому мату, впечатлился.

— Каменная каша, — выплюнула она, возвращая мне трубу. — Ты сделал дырку, но забыл про дверь.

Она была права, пролом, который со стороны казался удобным входом, на самом деле был ловушкой. Огромные, многотонные глыбы чёрного камня, обломки стены, всё это было свалено в одну хаотичную, непреодолимую кучу. Угол наклона был слишком крутым. Поверхность была нестабильной. Попытаться штурмовать это в лоб, особенно в тяжёлой броне, означало переломать ноги ещё на подходе. А уцелевшие стали бы отличной мишенью для тех, кто засел в руинах.

— Я не забыл, — спокойно ответил я. — Это был следующий пункт плана.

Я повернулся к Эссену, который всё ещё пытался справиться с приступом тошноты.

— Барон, будьте любезны. Артиллерии. Сменить цель. Цель завал в проломе. Снаряды фугасные. Сделать пологий, удобный для подъёма пандус.