Книга Формула огня, страница 74 – Джек из тени, Марк Блейн

Это был не тот унылый, скрипучий караван, который несколько месяцев назад полз к Глотке Грифона, увязая в грязи и отчаянии. О нет, это было нечто иное. Армия нового века, моего века, рождённая в грязи и крови этого средневекового ада.

Я стоял на крыше командного бункера, и подо мной, в широкой долине, разворачивалась панорама моей власти. Больше не было пёстрых феодальных знамён, фамильных гербов и личных дружин, сбившихся в кучи вокруг своих лордов. Вместо этого чёткие, прямоугольные «коробки» батальонов, выстроенные с математической точностью. Над ними реял только два знамя — герцогский и мой личный: чёрное полотнище с изображением сжатого стального кулака, пробивающего каменную стену.

В авангарде, как тёмный, затаившийся вал, стояли орки. Их было не так много, всего два штурмовых батальона, лучшие из лучших, те, кто выжил в самых жестоких схватках. Они были одеты в новую броню, которую мы выковали по моим чертежам. Их старые, зазубренные топоры были заменены на новые, с длинными рукоятями и утяжелёнными навершиями, способными проломить и шлем, и череп под ним. Они стояли молча, не издав ни единого звука, но это молчание было страшнее любого боевого клича. В нём чувствовалась спрессованная, доведённая до предела ярость целого народа, жаждущего мести.

Урсула стояла перед их строем. Она не кричала приказов, просто стояла, огромная, неподвижная, как скала, и её присутствия было достаточно. Её взгляд был прикован к перевалу на северо-западе, и я знал, о чём она думает. Для неё этот поход был лишь прелюдией, репетицией. Она смотрела на «Чёрный Клык», а видела степи.

По флангам основной колонны, как две стальные челюсти, расположились полки «Ястребов». Это была моя гордость. Мои первые солдаты, прошедшие со мной огонь, воду и мою «академию». Они больше не были похожи на то ополчение, которое я встретил в Каменном Щите. Вместо разномастных кольчуг и кожанок на них были стандартные, тёмно-серые комплекты из плотной шерсти, поверх которых были надеты лёгкие стальные кирасы. На головах — простые, функциональные шлемы-салады, не мешающие обзору. Но главным их оружием были не они сами, а то, что они держали в руках. Тысячи винтовок, с отполированными до блеска стволами. Лица были спокойны и сосредоточены. Они знали, что такое моя война.

А в центре, в самом сердце этого стального организма, находилось то, ради чего всё и затевалось. Мой главный аргумент, прибывший несколько дней назад.

Десять созданий, которые не имели ничего общего с изящными баллистами или катапультами. Батарея «Молотов Войны». Мои первые нарезные пушки.

Они были не похожи на неуклюжие мортиры. Стволы были длиннее, тоньше, из новой, тёмной, матовой стали. Они стояли на новых, усиленных лафетах с большими, окованными железом колёсами. Каждую пушку обслуживал расчёт из восьми человек, вымуштрованных до автоматизма. И это были смешанные расчёты, самое наглядное воплощение моей новой армии. Командиром каждого расчёта был гном-артиллерист, один из тех, кого Брунгильда обучила лично. Эти бородатые, кряжистые мастера относились к своим пушкам с религиозным трепетом, протирая каждый винтик промасленной тряпкой и шепча им что-то на своём языке. Помощниками у них были люди, мои лучшие сержанты, которые прошли ускоренный курс баллистики и теперь могли с приемлемой точностью рассчитать упреждение и угол возвышения. А самой тяжёлой работой, подтаскиванием снарядов и работой с банником, занимались самые сильные и выносливые новобранцы, в основном, бывшие крестьяне, для которых болванка снаряда была не тяжелее мешка с зерном. К каждой пушке была прицеплена специальная зарядная повозка-передок, где в обитых войлоком гнёздах, как драгоценные яйца, лежали снаряды. Я смотрел на них, и сердце моё билось ровно и тяжело, как удар поршня в паровой машине.