Книга Формула огня, страница 58 – Джек из тени, Марк Блейн

А слева, вызывая плохо скрываемое отвращение у аристократов, расположились «союзники». Урсула сидела в первом ряду, положив рядом со скамьёй свои окровавленные топоры. Она смотрела на меня с чуть насмешливым любопытством, как будто ждала нового, неожиданного фокуса. Рядом с ней несколько гномьих мастеров, которых Брунгильда ещё не успела забрать с собой. Они кряхтели, сморкались и с откровенным презрением разглядывали и аристократов, и чёрную доску, считая всё это пустой тратой времени.

Я вышел на середину, грохот моих сапог по бетонному полу эхом отразился от стен. В руке у меня был кусок мела, который я отобрал у фон Клюге. Он до последнего был уверен, что я буду чертить схемы диспозиции для парада победы. Наивный.

— Доброе утро, господа офицеры, — начал я, и мой голос прозвучал в гулкой тишине неожиданно громко. — Сегодня мы поговорим о магии.

По рядам аристократов пронёсся удивлённый, заинтересованный шёпот. Они оживились. Магия, это было то, что они знали, понимали и уважали. То, что отличало благородных от черни. Штайнер даже выпрямился, его взгляд стал менее туманным. Я дал им насладиться этим мгновением надежды. А потом безжалостно её растоптал.

— О самой могущественной, предсказуемой и смертоносной магии в этом мире, — продолжил я, поворачиваясь к доске. — О магии, которая называется баллистика.

Я написал это слово крупными, корявыми буквами. Б-А-Л-Л-И-С-Т-И-К-А.

Воодушевление на лицах «благородных» сменилось выражением полного, всеобъемлющего, кристально чистого непонимания. Таким, какое бывает у обезьяны, которой показали интегральное исчисление. Шёпот стих, они снова смотрели на меня, как на сумасшедшего колдуна, говорящего на чужом языке.

— Что это за… заклинание? — осмелился спросить один из молодых баронов, тот, что вчера громче всех кричал о чести.

— Это не заклинание, барон, — ответил я, не оборачиваясь. — Это наука о том, как заставить кусок металла или камня пролететь две тысячи шагов и попасть точно в глаз эльфийскому магу, который в этот момент читает своё собственное, бесполезное заклинание.

Я нарисовал на доске параболу. Простую, школьную кривую.

— Вот это, — я ткнул в неё мелом, — траектория. Путь, по которому летит любой брошенный предмет в этом мире. Будь то камень, стрела или ядро из моей мортиры. И управляют этим полётом не боги и не духи. А всего две силы. Первая — начальный импульс, который вы придаёте снаряду. Чем сильнее вы его пнёте, тем дальше он полетит. В нашем случае, «пинок», это взрыв пороха. Вторая сила, — я нарисовал стрелочку, направленную вниз, — это гравитация. Сила, которая тянет всё к земле. Она постоянна и неизменна. Она ваш враг и ваш друг одновременно.

Я обернулся. Они смотрели на доску с тупым, бычьим упорством. В их головах, забитых генеалогическими древами, правилами этикета и рыцарскими романами, просто не было места для этих абстракций.

— Вы все видели, как стреляют лучники, — продолжил я, пытаясь найти хоть какую-то точку соприкосновения. — Почему они стреляют вверх, а не прямо в цель, если враг далеко?

— Чтобы стрела летела дальше! — тут же выпалил тот же молодой барон, гордый своей сообразительностью.

— Правильно. Но почему она летит дальше? — я впился в него взглядом.

Он растерянно захлопал ресницами.