Книга Формула огня, страница 33 – Джек из тени, Марк Блейн

Они ждали, что я, удовлетворённый своей кровавой жатвой, поведу остатки армии назад, в тыл. Зализывать раны, хоронить мёртвых, перегруппировываться. Это было логично, правильно, единственно возможно с точки зрения любого нормального полководца. Отступить, сохранить то, что осталось, и готовиться к следующему удару. Их лица выражали нетерпеливое, почти болезненное ожидание.

— Магистр, — начал Штайнер, и его голос, обычно зычный и уверенный, был хриплым, надтреснутым. — Мы… мы понесли чудовищные потери. Мои лучшие рыцари… половина из них осталась на тех скалах. Армия измотана, раненых столько, что лазарет не справляется. Нам нужно… нам нужно уходить. Отступить за перевал, пока у нас ещё есть кем отступать.

Ему вторил фон Клюге, не отрывая взгляда от своих каракуль.

— Боеприпасы на исходе, магистр. Продовольствия хватит на три дня, не больше. Медикаментов почти нет, если мы задержимся здесь, мы просто умрём от голода и болезней.

Я молчал, слушая их, в их словах была железная, неоспоримая логика. Логика проигравших, которые чудом выжили и теперь хотят только одного, убежать как можно дальше от места своего кошмара. Но я видел не то, что они. Они видели кладбище. Я видел фундамент.

Не говоря ни слова, я поднялся. Взял со стола большой, измазанный грязью и кровью свёрток пергамента и с резким, сухим шорохом развернул его на столе. Это была не карта с обозначением наших жалких окопов. Это была новая карта, которую я чертил всю ночь. Но на ней были не вражеские порядки. На ней были схемы дотов, казематов, артиллерийских позиций и подземных коммуникаций.

— Мы остаёмся здесь, — сказал я, и мой голос в наступившей тишине прозвучал неестественно громко и отчётливо.

На мгновение в шатре воцарилось абсолютное, звенящее молчание. Такое, какое бывает за секунду до взрыва. Генералы замерли, уставившись на меня, как на призрака. На их лицах было написано чистое, беспримесное недоумение. Они не поняли или не хотели понимать.

— Что… что вы сказали, магистр? — переспросил Штайнер, и его глаза, до этого пустые, начали наливаться кровью.

— Я сказал, — повторил я, медленно, отчётливо, вбивая каждое слово, как гвоздь. — Мы. Остаёмся. Здесь.

И тут плотину прорвало.

— Вы сошли с ума! — взвизгнул фон Клюге, вскакивая со своего места. — Это самоубийство! Я же сказал, у нас нет припасов! Нам нечем кормить армию!

— Безумец! — рявкнул Штайнер, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули лампы. — Мои люди едва стоят на ногах! Они не выдержат ещё одного боя! Вы хотите похоронить нас всех в этой проклятой дыре⁈

Остальные аристократы загалдели, перебивая друг друга. Крики о чести, о долге перед герцогом, о необходимости сохранить армию, смешались в один сплошной, истеричный гул. Я молча ждал, пока первая волна паники схлынет. Я дал им выкричаться, выплеснуть свой страх.

Когда они немного успокоились, я ткнул пальцем в карту.

— Вы видите долину, полную трупов. А я вижу идеальный укрепрайон, созданный для нас самой природой. И нами, — я обвёл взглядом их перекошенные от ярости лица. — Мы заплатили за эту землю кровью наших солдат, наших рыцарей. Кровью моей жены. И вы предлагаете просто развернуться и уйти? Подарить врагу этот идеальный плацдарм? Сделать все эти смерти бессмысленными?