Онлайн книга «Новые горизонты»
|
Я двинулся дальше. Орк, здоровенный, как медведь, проверял прочность только что выкованной спусковой скобы. Он зажал её в тисках и с рычанием навалился всем весом, сгибая почти пополам. Скоба выдержала, и он удовлетворённо хмыкнул. Я же мысленно застонал. Он только что создал в металле микротрещины. Эта скоба могла лопнуть после десятка выстрелов, в самый разгар боя. А человек-столяр, вместо того чтобы вырезать простое, функциональное ложе, с увлечением выводил на прикладе витиеватую резьбу в виде переплетённых листьев. Красиво. Эстетично. И смертельно медленно. Враг был почти что у наших ворот, а мы тут искусством занимались, мать его. Моё терпение лопнуло, когда я увидел то, что окончательно вывело меня из себя. В углу, покрытый пылью и паутиной, стоял паровой молот. Моё детище, которое я спроектировал за одну бессонную ночь и который гномы собрали за две, кряхтя и ругаясь на «бездушную механику». Он был способен одним ударом делать то, на что бригада кузнецов тратила час. И он стоял без дела. — Торин! — заорал я, перекрывая грохот цеха. — Какого чёрта⁈ Главный гном, вытирая потное лицо куском промасленной кожи, зыркнул на меня из-под своих кустистых, как два ерша, бровей. — Чего тебе? Не видишь, мы работаем! — Я вижу, что вы занимаетесь хернёй! — я ткнул пальцем в сторону парового молота. — Почему твои гномы до сих пор используют ручные молоты для первичной обжимки стволов⁈ Где паровой молот, почему он не работает⁈ Торин набычился, его борода, казалось, заискрилась от возмущения. Он подошёл ко мне, и мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза, хотя он был на голову ниже. — Паровой молот — это бездушная машина! — проревел он в ответ, и несколько соседних кузнецов одобрительно заворчали. — Он бьёт тупо, без мысли, без чувства! Только рука мастера может чувствовать металл! Чувствовать, как он течёт, как уплотняется под ударами! Каждый ствол, который выходит из моей кузни это песнь стали! А ты хочешь, чтобы эту песню пел безмозглый голем из железа и пара⁈ Никогда! Я закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Я пытался объяснить ему про усталость металла, про равномерность структуры, про производительность. Но наткнулся на стену из вековых традиций и профессиональной гордости. — Торин, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне не нужна твоя песнь. Мне нужно пятьдесят одинаковых, взаимозаменяемых, скучных, как моя жизнь, кусков металла. Иначе вся эта затея, все наши жизни, вся эта крепость, всё это пойдёт прахом. Мы не в гильдии искусств соревнуемся. Мы на войне. И у нас кончается время. Поэтому… — Подняли свои толстые задницы и встали за паровой молот! — рявкнул на бородатых. * * * Мой спор с Торином, полный праведного гномьего гнева и моего не менее праведного инженерного отчаяния, был прерван самым прозаичным образом. Проблема, которую я предвидел, которую я чувствовал в самом воздухе этой кузницы, материализовалась. Она подошла ко мне на дрожащих ногах молодого парня по имени Тим, одного из моих стрелков, которого я определил в сборочный цех за его ловкие пальцы и светлую голову. Он держал в руках почти собранную винтовку, как больного ребёнка. Его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина. — Барон, — виновато пробормотал он, боясь поднять на меня глаза. — Простите, господин барон, но… не идёт. Затвор клинит. Я уже и так, и эдак… Боюсь сломать. |