Книга Новые горизонты, страница 123 – Джек из тени, Марк Блейн

— … Михаил Родионов, инженер и воин, отныне жалуется титулом барона фон Штольценбург, с правом владения и защиты земель по восточной границе, кои будут отвоёваны у врага мечом и огнём!

Герольд замолчал. Я медленно, чувствуя на себе взгляды тысяч глаз, опустился на одно колено. Деревянный помост скрипнул под моим весом. Это было странное чувство. Я, гражданин свободной страны двадцать первого века, преклонял колено перед аристократкой. Часть моего сознания вопила об абсурдности происходящего. Но другая, та, что прошла через ад этой осады, понимала — это ритуал, символ. Принятие на себя новых правил и новой, чудовищной ответственности.

Элизабет взяла из рук оруженосца меч. Это был не какой-то парадный клинок, инкрустированный камнями. Это был огромный двуручный меч барона фон Штейна. Его боевой меч. Солдаты нашли его в руках павшего героя и теперь передали его герцогине. Один этот факт придавал церемонии невероятную тяжесть и значимость.

Она подошла ко мне. Я чувствовал её тень, накрывшую меня. Она с трудом подняла тяжёлый меч.

— Именем герцога Ульриха, и кровью всех павших за эту крепость, я скрепляю этот указ, — её голос был твёрд, как сталь, и в нём не было ни капли девичьей нежности. Это был голос командира.

Холодное лезвие коснулось моего правого плеча. Я вздрогнул, но не от холода. Я словно почувствовал вес всех жизней, отданных за эту победу. Затем меч медленно опустился на моё левое плечо.

— Встаньте, барон фон Штольценбург.

Я поднялся. И в этот момент тишина взорвалась. Сухой, ритмичный, грохочущий. Солдаты, люди, орки, гномы, били эфесами мечей и рукоятками топоров по своим щитам. Этот звук был мощнее любого крика. Это был салют стали. Салют тех, кто выжил, тому, кто дал им этот шанс.

Я смотрел на их лица. На суровое, обветренное лицо Урсулы, которая скалилась в своей самой свирепой и одобрительной улыбке. На Торина, который медленно и важно кивал, поглаживая свою бороду. На моих стрелков, моих «железных парней», которые смотрели на меня с гордостью и безграничным доверием.

Я не чувствовал триумфа. Вместо этого на мои плечи легла тяжесть. Тяжесть этого титула, этого меча, этих взглядов. Барон фон Штольценбург. «Гордая крепость». Ирония судьбы. Всю жизнь я строил машины для разрушения, а теперь моим именем назвали крепость. И земли, которые ещё предстояло отвоевать. Этот титул был не наградой. Это был новый контракт. Новое техническое задание, написанное кровью. И я смотрел на восток, туда, где за серыми горами лежали оккупированные земли, мои земли, и понимал, что самая тяжёлая работа только начинается. Война не закончилась. Она просто перешла на новый уровень.

* * *

Позже, когда шум на площади окончательно стих, сменившись тихим гулом восстанавливаемой крепости, меня нашел один из личных гвардейцев Элизабет. Без лишних слов он проводил меня в ту самую комнату в главной башне. Ту самую, где она впервые предложила мне этот безумный политический брак.

Комната не изменилась. Всё та же спартанская обстановка полевого командира: карты на столе, прислонённое к стене оружие, узкая походная кровать. Лишь на столе, рядом с кубком вина, горела одна-единственная свеча, её пламя отбрасывало на стены длинные, дрожащие тени. Элизабет стояла у окна, спиной ко мне, глядя на раскинувшийся внизу двор, где даже в сгущающихся сумерках кипела работа. Она уже сняла доспехи, переодевшись в простое, тёмное платье без всяких украшений. В этой обстановке, без брони и регалий, она казалась почти хрупкой. Почти.