Книга Новые горизонты, страница 122 – Джек из тени, Марк Блейн

Солнце поднималось всё выше, его лучи пробивались сквозь дым, освещая сцену апокалипсиса. Разрушенная крепость. Горы трупов. И мы трое, стоящие у подножия нашего уродливого, смертоносного бога из машины. Гномка-инженер, принцесса-воительница, инженер из другого мира. Странный, невозможный союз, который только что изменил ход этой войны.

Я смотрел на восходящее солнце, и я знал, что это не конец. Это был наш кровавый рассвет.

Неделя. Всего семь дней, а мир изменился до неузнаваемости. Грохот требушетов и визг тварей сменился размеренным, деловитым стуком молотков. Крики раненых и предсмертные хрипы утонули в скрипе пил и командах строителей. Каменный Щит, ещё неделю назад бывший агонизирующей, истекающей кровью крепостью, теперь превратился в гигантский, гудящий муравейник. Его зализывали, штопали, отстраивали заново. Дым пожарищ сменился пылью от дроблёного камня, а запах смерти свежим, бодрящим запахом сосновых брёвен и горячей смолы. Крепость жила. И сегодня, в этой новой, обретённой в бою жизни, был особенный день.

На центральной площади, перед фасадом главного донжона, который чудом уцелел, но был испещрён оспинами от каменных ядер, выстроился весь гарнизон. Вернее, то, что от него осталось. Это были не блестящие гвардейцы с парада. Это были выжившие. Люди, орки, гномы стояли в неровных, поредевших шеренгах, плечом к плечу. На многих были свежие повязки, кто-то опирался на костыль, у кого-то не хватало руки, но стояли все. Прямо. Их лица, обветренные, покрытые шрамами, были суровы и спокойны. В их глазах не было ни страха, ни радости. Лишь глубинная, всепоглощающая усталость и тихое, упрямое достоинство тех, кто посмотрел в лицо смерти и заставил её отвернуться.

На наспех сколоченном помосте из свежих досок стояла Элизабет. И я. Церемония была короткой и по-военному суровой, без лишней помпы, без трубадуров и разбрасывания цветов. Война не терпит фальши. Элизабет была в своих боевых, но вычищенных до блеска доспехах. Лишь небольшая вмятина на кирасе и тонкий, уже заживающий шрам на щеке напоминали о том, что она была не просто принцессой, наблюдающей за битвой с башни, а воином, рубившимся на стенах. Я же чувствовал себя донельзя неуютно. На меня напялили тёмно-синий камзол с серебряным шитьём, лучшее, что смогли найти в разграбленных офицерских сундуках. Он был немного тесноват в плечах и казался мне маскарадным костюмом. Я бы предпочёл свой привычный кожаный фартук, перепачканный смазкой.

Герольд, старик с седой бородой и зычным, хорошо поставленным голосом, развернул свиток с тяжёлой восковой печатью.

— Слушайте все! — его голос разнёсся над притихшей площадью, отражаясь от каменных стен. — Именем его светлости, герцога Ульриха фон Вальдемара, правителя Северных Марок, защитника Веры и Щита Человечества! За проявленное в боях беспримерное мужество, за спасение стратегически важной крепости Каменный Щит от сил тьмы, за создание нового оружия, изменившего ход войны, и за неоценимый вклад в грядущую победу Союза…

Я слушал эти высокопарные слова, и они казались мне звуком из другого мира. «Беспримерное мужество»… Я помнил лишь липкий страх. «Создание нового оружия»… Я помнил запах горелого мяса и вид разорванных в клочья тел. «Неоценимый вклад»… Я помнил цену этого вклада, лицо сира Гаррета, застывшее в последнем, яростном усилии, и удивлённые глаза Ларса, когда клинок вошёл ему в грудь.