Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 49 – Джек из тени

— Неплохо, — выдохнул я. Мой голос прозвучал хрипло.

— Это только начало, — отрезала Алиса. — Внешность, это десять процентов успеха. Теперь самое сложное, тебе нужно сломать в себе офицера.

Следующие несколько дней превратились в изнурительную тренировку. Моя комната стала театральной сценой, а Алиса — самым придирчивым в мире режиссером.

— Не так! — кричала она, когда я в очередной раз инстинктивно выпрямлял спину. — Ты не на плацу! Сутулься, смотри исподлобья! Руки в карманы! Ты должен двигаться не как офицер, а как человек, который в любой момент готов либо ударить, либо убежать!

Я часами ходил по комнате, пытаясь выработать новую походку, развязную, чуть вразвалочку. Учился сидеть, развалившись на стуле, а не прямо, как аршин проглотил. Учился говорить, используя уличный жаргон, который Алиса выуживала из полицейских допросов и записей из кабаков.

— «Господин хороший», «по какому случаю интересуешься?», «слышь, ты, рамсы не путай», — она выводила мне на экран целые списки фраз. — Повторяй! И не с такой кислой миной, будто тебе лимон в задницу засунули! Вживайся в роль!

Я тренировался перед зеркалом, меняя выражение лица, репетируя ухмылки, презрительные взгляды. Я учился курить, не как аристократ, элегантно держа сигарету двумя пальцами, а как портовый грузчик, зажимая ее зубами и сплевывая на пол.

Это была мучительная ломка. Все, чему меня учили, все, что стало моей второй натурой, выправка, четкость речи, манеры, все это нужно было уничтожить, похоронить под маской хама и быдлана.

Алиса создала мне новую биографию. Виктор Волков по кличке «Волчок». Бывший старатель с приисков Аномалии, отсидевший пару лет за драку с поножовщиной. На несколько лет осел в Иркутске, ничего особенного, таких, как он были сотни. Затем подозрения в разбое по отношению к официальным старателям, более пристальное внимание со стороны полиции и Особого Корпуса. Как итог, очередной разбой и его опознали выжившие. Объявление в розыск, сначала региональный, затем общеимперский. Она вшила эту легенду в полицейские базы данных, создала фальшивые записи, свидетельства. Теперь Виктор Волков существовал не только в моей голове, но и на бумаге. Если меня захотят проверить перед ним будет матёрый убийцы под личной серой мыши.

Через неделю я снова посмотрел в зеркало. На меня смотрел уже не лейтенант Строганов, притворяющийся бандитом. На меня смотрел Волчок. И я ему верил.

* * *

Превращение одного человека в тень сложная задача. Превращение целого отряда солдат в стаю портовых шакалов, задача уже нетривиальная. Но у меня был инструмент, которого не было ни у одной спецслужбы мира, Консоль и Алиса. И у меня были люди, готовые ради меня на все.

Следующая неделя превратила укромный ангар возле порта в гибрид парикмахерской, гримерной и театральной студии. Один за другим, мои бойцы проходили через ту же процедуру, что и я. Процесс был поставлен на поток, пока наниты под руководством Алисы колдовали над лицом одного, я уже работал с другим, вбивая в него азы новой, уличной жизни.

Реакция у всех была разная. Ломов, глядя на свое новое отражение с орлиным носом и шрамом через всю щеку, только добродушно крякнул:

— Ну, теперь хоть на человека стал похож. А то мамка все говорила, что у меня морда слишком добрая, бабы не ведутся.