Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 30 – Джек из тени

— Капитан Строганов? — обратился ко мне коренастый сержант с нашивкой саперного батальона. — Разрешите обратиться? Сержант Алексеев. Мы с парнями хотели… в общем, выразить свое почтение. Мы тут служим, а вы… вы воевали. По-настоящему.

Он неловко козырнул. За его спиной стояли еще несколько человек, они смотрели на мои ордена, как на иконы. Для них я был не просто офицером, я был одним из них, из тех, кто знает цену крови и пороха, но сумел пробиться на самый верх. Я коротко кивал, пожимал протянутые руки, отвечал на вопросы о службе на Дальнем Востоке (разумеется, в рамках дозволенной легенды). Я чувствовал, как вокруг меня кристаллизуется моя настоящая сила, не деньги и технологии, а уважение этих простых, честных вояк.

Затем потянулись дамы. Молоденькие курсантки, дочери чиновников и не слишком знатных дворян. Их привело любопытство. Загадочный капитан, герой, да еще и с трагической хромотой. Идеальный объект для романтических грез.

— Капитан, вы так прекрасно танцуете! — проворковала одна из них, раскрасневшаяся девица с веером, после того, как я провел ее в вальсе.

Я действительно танцевал прекрасно. Алиса, получив от меня мысленный приказ «уделать их всех», транслировала в мой мозг идеальные танцевальные па. Мое тело двигалось с безупречной точностью и грацией, несмотря на трость, которую я возле стола с напитками под присмотром друзей. Для всех это выглядело, как чудо. Калека, который двигается лучше любого придворного танцмейстера. Это злило аристократов еще больше. Они, потратившие годы на уроки танцев, выглядели неуклюжими медведями рядом со мной.

— У вас природный талант, капитан, — не унималась девица.

— Это все хорошая строевая подготовка, сударыня, — с серьезным видом отвечал я.

Все это время я чувствовал на себе два взгляда. Один полный ледяной ненависти, принадлежал княжичу Голицыну. Он стоял в кругу своей свиты, окруженный самыми знатными невестами Империи, но не смотрел на них. Его лицо было бледной, неподвижной маской, но я видел, как ходят желваки на его скулах. Я отобрал у него все, внимание, уважение, статус главного героя этого вечера. Я, безродный простолюдин, унизил его на его же территории.

Второй взгляд принадлежал Елене Воронцовой. Она не подходила ко мне, держалась в стороне, в компании нескольких офицеров, друзей ее отца. Но я постоянно ловил на себе ее внимательный, изучающий взгляд. В нем не было ни девичьего восторга, ни аристократического презрения. Было что-то другое, сложная смесь изумления, интереса и, кажется, легкого разочарования. Я понимал, что мой сегодняшний маскарад, мой триумф, мог оттолкнуть ее. Она ценила честность и прямоту, а я устроил шоу.

Наконец, я нашел предлог, чтобы отделаться от очередных поклонниц, и вышел на один из балконов, выходивших в тихий, темный сад. Прохладный ночной воздух приятно холодил разгоряченное лицо. Я устал от этого шума, от этих лиц, от этой игры.

— Впечатляющее выступление, капитан.

Голос Елены заставил меня вздрогнуть. Она вышла из тени и встала рядом со мной у перил.

— Я думал, вы разочарованы, курсант Воронцова, — сказал я, не поворачиваясь.

— Я не сказала, что разочарована, — ответила она. — Я сказала, что впечатлена. Хотя, должна признать, это было… неожиданно. Я считала вас выше этого.